Сидоровы Центурии
Шрифт:
Немного поработав, "ЭП-Мастер" запросил о главном герое дополнительную информацию, включая данные последней кардиограммы, и попросил уточнить положение Венеры и Юпитера в его натальном гороскопе. Еще не поздно задание было отменить, принимая во внимание метафизическую неоднозначность творчества Булгакова и потрясающую достоверность созданных им художественных образов. Однако наши друзья отнеслись к постановке творческой задачи слишком легкомысленно, и это в дальнейшем привело к непредвиденным, неприятным и даже огорчительным последствиям.
ГЛАВА 1
ЕЩЕ ОДИН СТРАННЫЙ СЛУЧАЙ НА ПАТРИАРШИХ ПРУДАХ
Узнав
— Кардиограмма, это — лишнее! — решили они и предложили программе, которую они между собой фамильярно называли мистер Прог и иногда добавляли: Сэр, — довольствоваться тем, что есть.
Отношение к аппаратно-программным средствам, как к живому существу, для специалистов компьютерных наук — не редкость. Юзеры, ламеры и прочие "чайники" еще более суеверны, так как имеют обыкновение ставить рядом с мониторами своих PC горшки с кактусами, фикусами и прочими домашними растениями и время от времени удалять "лишние" файлы из каталога WINDOWS.
Программа продолжала "крутиться" и через 10 минут выдала сообщение о готовности выполнить команду create.
— 8 часов! Не много ли? — удивился Антон Шлыков.
— В полном соответствии с КЗоТ. Пусть трудится, а мы пойдем домой. Завтра с утра посмотрим на результат, — предложил Геннадий Галыгин.
На следующий день, когда наши друзья пришли на работу, то увидели, что их сетевой принтер мигает, сигнализируя о том, что бумага, которая в него была заправлена, закончилась. Порядка 20 страниц текста уже были отпечатаны. Получив требуемую порцию бумаги формата А-4, принтер снова заработал. Наши друзья, как заведено по утрам у офисных работников серьезных учреждений, попили кофейку, сходили на перекур в специально отведенное место на лестничной площадке и поболтали со своими коллегами из Вычислительного центра на две самые животрепещущие для москвичей темы: дураки во власти и автомобильные пробки.
Когда они вернулись в свой кабинет, телефон на рабочем столе Антона Шлыкова, кажется, вот-вот готов был разорваться от звонков. Антон подбежал к аппарату и снял трубку.
— Антон, что с твоим Асом? — спрашивал его г-н Климов — начальник управления информационных технологий банковского холдинга.
— В каком смысле? — удивился Шлыков.
— Не в смысле твоей задницы, которая меня совершенно не интересует, а в смысле компьютера, который мы тебе на время предоставили, — грубил и сердился г-н Климов.
— AS/400 коннектит, все нормально. Я на нем, пока нет серьезных заданий, одну перспективную программку решил покрутить и протестировать. Вы знаете, она у нас на картах Таро гадает, гороскопы составляет, стишки сочиняет и даже музыку попсовую пишет и исполняет! — попытался успокоить его Шлыков.
— Ух, ты, здорово! Обязательно зайду, чтобы посмотреть. Только вот, программка твоя ведет себя совершенно по-свински, так как постоянно требует дополнительной оперативной памяти и заявляет, что ей не хватает места на диске. Я, конечно, такую возможность тебе скоро предоставлю, но две бутылки французского коньяка, как ты свою программку не крути, останутся на твоей совести, — примирительным тоном сказал г-н Климов и положил трубку.
— Кто звонил? — поинтересовался Галыгин.
— Так, ерунда какая-то. Давайте-ка еще пару экземпляров распечатаем и посмотрим, что нам
И вот, что они прочли.
Ночь упрячет в себя Патриаршьи пруды,
Все пройдет и напрасен урок.
И не скажет спасибо никто за труды,
Не приспел еще, видимо, срок.
Все пройдет, все вернется на круги своя,
И не встретится Мастер с Марго,
И не властна тут сила Его и Твоя,
Ибо это — лишь сказка, всего.
Ибо это — всего лишь, напрасный аванс
Нераспочатой нашей душе,
Ибо не было, даже в помине, тут Вас,
И, наверно, не будет уже…
Николай Старченков
I
Однажды весною, в 14 часов 05 минут, в Москве, на прудах, старое название которых не смогло испариться из памяти коренных москвичей даже на 61-й год существования Советской власти, появились два гражданина. Черная "Волга" с правительственными номерами, из которой они вышли, отъехала в направлении Ермолаевского переулка и остановилась неподалеку от заведения Мособщепита под названием "Чебуречная".
Два гражданина перешли через дорогу в строгом соответствии с Правилами дорожного движения, то есть у светофора. Первый из них, одетый в серый двубортный костюм из кашемира и белую рубашку с галстуком заграничного фасона, был высокого роста, упитан, лыс. Свой объемистый портфель темно-коричневого цвета из натуральной кожи с позолоченной фурнитурой (похожий и сейчас можно увидеть на витрине лондонского магазина Harrods) он нес с достоинством и вальяжностью. Второй — плечистый, светло-русый, вихрастый молодой человек был в потертой замшевой куртке, водолазке цвета топленого молока и новеньких синих джинсах Wrangler. В правой руке он с небрежностью нес не очень увесистый и еще не потертый портфель, типа "дипломат", обтянутый ненатуральной кожей вишневого цвета.
После такой интродукции сразу следовало бы "зарядить" диалог, из которого читатель смог бы извлечь полезную информацию о том, по какой причине Патриарши пруды снова стали местом, по-видимому, очень важной встречи, имеющей для литературного героя (героев) судьбоносное значение. К сожалению, выйдя из машины, "лысый" и "вихрастый" гражданин молчали, погруженные в свои мысли, поэтому незримый Genius loci, а по-русски — Гений места, из уважения к читателю сразу же намекнул писателю на то, что неплохо было бы заполнить паузу.
— Итак, — усмехнулся он, — представим, что, каким-то образом, эти два гражданина, вдруг, решили поменяться верхней одеждой, но оставили при себе свои портфели. Можно ли по содержимому оных определить: Who is who?
— Нельзя! Для досмотра личных вещей нужна санкция прокурора, — робко возразил писатель, быстро перелистав уголовно-процессуальный кодекс в последней редакции.
— А мне можно, раз они ко мне заявились! — зловещим шепотом произнес Genius loci и приступил к натуральному шмону без присутствия понятых.