Сидоровы Центурии
Шрифт:
Павлов сказал, что у него с собой только 10 рублей, и ему придется ехать за деньгами домой в район Теплого Стана.
— Во сколько по расписанию отходит ближайший поезд? — спросил он ее.
— В 20.30 по московскому времени. Я на нем часто езжу, — сообщила она.
— Я не успею вернуться. Тем более что еще надо купить билеты, — заметил он.
— Следующий поезд идет через час, а потом еще два поезда, — вспомнила она.
— А ты звонила в справочную вокзала, узнавала о наличии свободных мест? — поинтересовался он.
— Нет, — растерялась Галина
— Тогда надо позвонить. Пойдем. Здесь недалеко телефон-автомат, — предложил он.
Галина Павловна согласилась, и они, перейдя через дорогу, направились к телефонной будке. Павлов дал ей две двухкопеечные монетки, назвал по памяти телефон справочной, а сам закурил, ожидая возле кабины результатов. Когда Галина Павловна, повесив трубку, разрыдалась, Павлов понял, что все билеты на проходящие через Смоленск поезда на сегодняшний день проданы.
— Вот, незадача, — сказала она, немного успокоившись, — придется всю ночь и половину завтрашнего дня провести на вокзале.
— Почему вы сразу поездом не поехали, а взяли автобус?! — спросил Павлов, возмущаясь безответственностью смоленских комсомольских функционеров.
— Так ведь бензин копейки стоит, а за один железнодорожный билет в оба конца надо, как минимум, заплатить червонец! Кто-то из боссов решил на нас сэкономить. Вот и сэкономил!!! — у Галины Павловны снова началась истерика.
Тут Павлова осенило. Недалеко от Пионерских (Патриарших) прудов на улице Красина имела место быть средняя общеобразовательная школа, в которой работала завучем его двоюродная сестра Людмила. Он подумал, почему бы не попросить ее разместить смоленских школьников на ночь, например, где-нибудь в спортзале? Он поделился своими соображениями с Галиной Павловной. Она сказала, что не против, так как на вокзале следить за детьми гораздо сложнее. Павлов тут же позвонил Людмиле, забросив в таксофон двухкопеечную монету.
Ему повезло. Людмила оказалась на месте в своем рабочем кабинете. Но уже собиралась домой. Павлов объяснил ей ситуацию и попросил помочь. Людмила сказала, что, пожалуй, она попросит школьного сторожа Кузьмича, чтобы он открыл им спортзал со стороны заднего двора, так как в основное здание она впускать посторонних после 18.00 не имеет права. И еще она огорчила Павлова, сказав, что, раз он такой доброхот, то ему непосредственно и придется следить за сохранностью спортинвентаря и соблюдением правил противопожарной безопасности.
— Людмила! — чуть не взмолился Павлов, — я завтра уезжаю в командировку в Новосибирск.
— Вот и прекрасно, — ответила его кузина, — за двое суток дороги отоспишься.
Он рассказал Галине Павловне об условиях, которые поставила его родственница, не забыв упомянуть и о том, что ему, скорее всего, придется коротать время вместе с ними. Галина Павловна, сказала, что на данный момент вариант размещения в школе является наилучшим, однако, ей очень неудобно доставлять ему лишние хлопоты, — тем более, что он, наверное,
Когда они вернулись в расположение пионерской группы, оказалось, что водитель Гаврилов, а вместе с ним еще трое представителей сильного пола, предварительно выгрузив из автобуса свои вещи, покинули их, отправившись в сторону Белорусского вокзала. В группе остались одни девчата: семь расстроенных учениц среднего школьного возраста.
Галина Павловна, дав волю своим чувствам, разрыдалась. Она не знала, что делать: то ли бежать вслед за водителем Гавриловым на вокзал, то ли воспользоваться любезностью Павлова, то ли броситься в пруд и утопиться. На них стали оборачиваться прохожие. Подошел милиционер в звании старшего сержанта, представился, спросил, что происходит, и попросил Павлова предъявить документы. Павлов достал из внутреннего кармана замшевой куртки свое служебное удостоверение и подал его милиционеру. Изучив документ, милиционер с почтением вернул его владельцу, вытянулся по струнке, отдал честь и спросил, не требуется ли какая-нибудь помощь. Успокоившаяся в этот момент Галина Павловна сказала милиционеру "спасибо" и, указывая на Павлова, добавила:
— Вот — наш спаситель! Он нам поможет!
V
Спортзал школы на улице Красина размещался в пристройке правого крыла трехэтажного здания из красного кирпича. Благообразной внешности школьный сторож почтенного возраста, встретивший их возле ворот чугунной ограды, отделяющей школьный двор от тротуара и проезжей части улицы, без лишних расспросов повел их за собой. Пройдя вдоль фасада здания и миновав калитку деревянного заборчика, перегораживающего проход на задний двор и школьный сад, они дошли до крылечка запасного выхода примыкающей к зданию школы прямоугольной коробки из стекла и бетона.
Сторож открыл дверь и пропустил их в помещение. Потом он объяснил Павлову, как работает освещение, и показал доступные для пользования удобства: туалет и душевую комнату, которые были не заперты потому, что на них отсутствовали замки. Хотя, что замки! Даже простейшие запорные механизмы, типа шпингалет, были кем-то безжалостно сорваны. В спортивный комплекс также входили две раздевалки (мужская и женская) и кабинет учителя физкультуры, но они оказались заперты. Ключи же от них сторож, по его словам, "отродясь не видал".
После осмотра помещения Павлов вместе со сторожем вышли во двор, покурили, поговорили о погоде, магнитной буре и условились встретиться немного попозже в здании школы.
— Кузьмич! Просто Кузьмич, — сказал ему сторож, протягивая руку.
— Василич! Просто Василич, — сказал ему Павлов, протягивая руку в ответ.
— Мы где-то уже виделись? — спросил его Кузьмич после крепкого рукопожатия.
— Вряд ли, — ответил Павлов.
— Как знаешь, — сказал Кузьмич. — А мне кажется, что я тебя уже где-то видел.