Сиделка
Шрифт:
Первое правило — найди подход к ребенку, тогда все остальные трудности уйдут на второй план. У Максима, который вел Милану, все получилось сразу. Он не только нашел отклик, но и сумел расположить девочку. Она ведь даже смеялась изредка, когда парень комментировал какие-то ее действия, но по большей части пыхтела, морщила носик и трудилась.
Приход Дамира я пропустила, полностью сконцентрировав все внимание на ребенке. Но его появление просто не мог остаться незамеченным. Меня буквально вырвали из привычного хода мыслей словами:
— Аля, —
И я даже как-то съежилась от этого властного тона, но каким-то чудом не дернулась, не подпрыгнула от неожиданности, как обычно умела это делать, а лишь чуть повернулась, просканировала его взволнованное лицо, отметила взъерошенные волосы и какой-то ошалелый взгляд.
— О чем? — тихо переспросила, прекрасно понимая, что ко мне пришли с разборками, но и просто так сдаваться и каяться я не хотела.
— Ты ведь знаешь? — прищурился, а мне захотелось закатить глаза.
Да, я знаю, но не ради этого же он приехал? Ведь сам все прекрасно понял, каким-то удивительным образом все вычислил и высчитал, сложил головоломку и нашел ответ.
— Знаю, — признаюсь, отворачиваясь, — услышала чисто случайно.
Я думала, что на этом наш разговор завершится и меня, как нехорошего нанятого сотрудника, просто уволят. Ну, за то, что подслушивала, ведь это неправильно. Но никак не ожидала, что мужчина резко развернет меня к себе лицом, что руками поднимет подбородок, заставляя смотреть только в его глаза.
— Я не хотел скрывать! Просто нужно было все узнать, понимаешь, мало ли, ложная информация!
— Я понимаю, — ни черта не понимала, — правда понимаю.
И больше ничего сделать не могу, потому что внутри меня творится что-то странное: сомнение, робкая надежда, что доверие между нами все же существует, вновь голову подняла мечта, указывая на то, что я не безразлична, что ради меня Дамир приехал и пытается худо-бедно меня растормошить. Но, черт побери, мне так страшно. И на этот раз я не боюсь своего прошлого, я до жути боюсь настоящего и будущего, к чему нас все это приведет, от чего спасаться уже сейчас?
Дамир нехотя меня отпускает, доставая при этом телефон, который настойчиво звонил в кармане его немного помятого пиджака, делаю несколько шагов назад, чтобы под заинтересованным взглядом Миланиного инструктора, мимо которого не прошел стороной весь разговор, подойти к бассейну. Занятие уже закончилось, а значит, мне необходимо достать малышку, насухо обтереть и переодеть. Но Дамир меня опережает, перехватывает дочку, а выглядит так, что невольно вздрагиваю, потому что мужчина впервые за наше знакомство был бледным и растерянным. Что же ему такого сказали, что за считанные секунды он настолько сильно изменился в лице?
— Вам плохо? — трогаю его совершенно холодный лоб, покрытый испаринами, наблюдаю за тем, как мечется взгляд, и слышу хриплый и приглушенный ответ:
— Я расскажу… потом.
Потом
— Миланочка, девочка моя, — прошу ребенка, — мы обязательно поможем папе и узнаем, что случилось. Но ему нужна наша поддержка, понимаешь, а не кислые мины на лице.
Она меня понимает, но, по всей видимости, просто пока что не может совладать с эмоциями. И мне требуется время, чтобы успокоить девчушку, чтобы внушить, что ее вины в произошедшем нет, что она умница, радует нас своими далеко не маленькими победами.
Когда выкатываю коляску из раздевалки, мужчина стоит в странной для меня позе, держится за голову и только губы бесшумно что-то проговаривают.
— Дамир, — зову отца моей пациентки, чтобы хоть как-то обозначить наше появление, а он резко разворачивается, и падает перед дочерью на колени.
— Прости, милая, что напугал тебя.
Я не могу смотреть, как отец прижимает к себе дочь, как что-то говорит ей на ухо, у меня у самой глаза наполняются слезами, и приходится их незаметно стереть. Ага, как же. С этим человеком совершенно ничего нельзя сделать так, чтобы он не обратил на это внимание.
— Возвращаемся в палату, — Дамир поднялся на ноги и еще раз посмотрел на дочку, — ты после бассейна.
Мила кивнула и удобнее перехватила зайца, который сопровождал ее на всех занятиях. И если я думала, что на этом все, то сильно ошибалась.
— А с тобой, — обратился он ко мне, — у нас будет очень долгий и очень сложный разговор!
Передо мной вновь был строгий и волевой человек, который сам принял решение, которое не подлежит рассмотрению с моей стороны. Эти резкие изменения не поддавались объяснению. Или то, что нам удалось заметить — это невольная слабость, которая должна была остаться незримой для всех? Я, честно, не знала. А еще терялась в догадках, какого рода разговор предстоит пережить и чем он для меня обернется. Если все эти волнения, которые происходят с мужчиной, как-то связаны со мной, то, похоже, наступил момент, когда пора бы уже расставить все точки и закрыть дело, которое тяну за собой уже долгие годы.
В палате неожиданно людно и я сама, по собственной воли и велению сердца, ищу спасение за широкой спиной Дамира Игнатовича, который мало того, что сам укладывает дочку, так еще и как хищник следит, чтобы никто ко мне не подходил.
Напряжение, которое витает в воздухе, накаляет атмосферу. И только Милана совсем не понимаю, откуда взялось столько гостей. Ведь сегодня к ней пришел и дядя Динар, Геннадий, Захар и еще какой-то неизвестный мне мужчина, который рассматривает меня как редкий экземпляр.