Сид и император
Шрифт:
«Надежда умирает последней».
— Гвинэйр, — сказал напоследок Рейвен. — Мои подданные ждут. И генерал тоже. Его голова обещана мне.
Это он так завуалировано извиняется, что не может составить мне компанию? Я еще пыталась сообразить, зачем он все это говорит, как сид уже последовал за императором.
— Пф… — фыркнула я. — Мужчины.
И этим все сказано. В особенности, этот. Уходит, как кот, не прощаясь. Но ведь вернется? Наверняка. Пока его держит интерес, он будет возвращаться снова и снова.
Что ж. Пока мужчины решают
Всего за сутки рядом со ставкой возникло целое поселение! Герцог и его гвардия приняли на себя управление этим передвижным городом. Несколько тысяч человек требовали присмотра, как ни крути. Стоит дать слабину, и тут же начнутся беспорядки и хаос. Император мудро поступил, когда спихнул эту «почетную» обязанность на законного владельца этих земель. У повелителя и без того хлопот хватало.
Одна из таких проблем — заключенные. Военнопленных, как скот, согнали в огороженный загон рядом с лагерем. Там их рассортировали. Раненых — в один конец, здоровых и потенциально опасных — в другой, надев колодки и браслеты-ограничители, сдерживающие магию. Немногочисленных военных с Тета на всякий случай отделили от основной массы.
Солдаты смотрели, чтобы не случилось ненароком самосуда, и бдительно следили за пленными. Побег недопустим. Можно было ожидать гадостей от ильвов, и на этот случай дежурили маги. Очень предусмотрительно. Однако опасность не исчерпывалась одной магией.
«Ты же не думаешь, что они решатся, Твиг?»
Я знала, на что способны ушастые с их живым оружием. Когда бдительность охраны ослабнет, возможно все. Хотя бы эпидемия от лесной плесени, с них станется. Это малая толика того, что водится в Великом Лесу.
— Позовите караульного, — попросила я одного из своих охранников.
Когда тот подошел, я предупредила, чтобы держали наготове огнестрелы и «земляной огонь». По мере того, как я говорила, взгляд вояки менялся с изначально недоверчивого на понимающий. Я понадеялась на его благоразумие.
«Определенно, в статусе и свите есть свои плюсы», — мелькнула мысль.
Наши военные немного расслабились. Те, кто не на карауле, уже были слегка навеселе. Все славили своих генералов! Одни чистили оружие и амуницию, другие чинили сбрую и кормили лошадей. В общем, начищали себя до блеска в преддверии настоящего праздника и смотра войск.
Сиды, как водится за благородными, вовсю лапали местных девок и улучшали породу. Молодой напарник Лайэма сидел у входа в шатер и наигрывал на свирели какую-то тоскливую и незамысловатую мелодию. Из шатра доносился смех и протяжные стоны. Праздник был в самом разгаре. Ушастый зверо-сид, почуяв постороннее присутствие, выглянул из-за занавеси, дружелюбно оскалился и нырнул обратно внутрь.
Моя камеристка неодобрительно взирала на происходящее.
— Госпожа, это не слишком хорошая компания, — сказала она. —
— Хорошо, — согласилась я. — Возвращаемся, Мэв.
— Вам надо подготовиться к празднику, госпожа, — продолжила служанка.
— Разве я уже не готова? — удивилась я.
«Что, опять переодеваться?!» Кошмар. Передумала, не хочу быть аристократкой. Даже если мне за это приплатят. Мне по нраву простая и незамысловатая жизнь. На самом деле, я была бы рада родиться обычной горожанкой, нарожать с полдюжины ребятишек и дарить радость им и мужу. Но не судьба.
— Госпожа, в этом платье вас уже видели, — как маленькой, объясняла камеристка. — Юбки все в пыли. Вы ведь еще будете присутствовать на слушаниях.
— Каких еще слушаниях? — это заставило меня насторожиться.
— Слушаниях по военным преступлениям.
— Ладно, госпожа Мэв, расскажете потом. Идем! — скомандовала я.
Во внутренних покоях последовало не менее спешное переодевание.
— Ну, зачем? Хорошее же было платье, — вяло воспротивилась я энтузиазму служанок, но Мэв была непреклонна.
— Если вы откажетесь, выходит, мы зря трудились, — выложила она последний и решающий аргумент.
Я вздохнула и дала зажать себя в оковы придворного платья. Бледно-зеленый хинский шелк, будто травленый светлыми разводами, с искусной вышивкой другим оттенком зеленого по вороту и на корсаже делал кожу белее, да и волосы уже не казались седыми. Отказавшись от украшений, я воткнула в прическу простой гребень с жадеитовыми бусинами. Хоть что-то на мне действительно мое!
— А как часто аристократки меняют одежды? — мимоходом поинтересовалась я.
— Ну… — протянула Тилли. — Фаворитка герцога переодевалась перед каждым визитом и приемом пищи.
— Тилли! — рявкнула Мэв. — Тебя спрашивали об аристократах, а не об… этой…
— Молчу, молчу.
«Силы, куда я попала?!» Кто-нибудь, спасите меня от этих безумных служанок. Они облегчают жизнь, но тут же делают ее совершенно невыносимой.
— Итак, что там со слушаниями? — вернулась я к теме за вечерним чаем.
— Сначала трибунал, после этого публичное оглашение и казни в назидание остальным, а потом народные гуляния, — ответила Мэв. — Слуги уже установили столбы. Конечно же, всех сегодня не успеют казнить. Завтра повелитель продолжит.
— Продолжит…
Умом я понимала, что это необходимая жестокость, но мне было тяжело думать об этом. Сердце было не на месте. Повелитель казнит и милует, так уж заведено. Это его обыденная жизнь. Единственное, что я могу — разделить его ношу. Раз уж надо присутствовать — придется сделать это. Раз он так решил…
«А, кстати, почему?»
Имеет ли мое слово хоть какой-то вес? Или я буду сидеть на суде просто так, для вида? Надо обязательно спросить. Если последнее, то постараюсь отказаться от формального присутствия под любым благовидным предлогом.