Сицилиец

Пьюзо Марио

Андолини не испытывал никакого страха перед Гильяно. К тому же, поскольку Стефан Андолини был рыжим, а рыжие крайне редки в Италии, он втайне полагал, что правила добродетели — это не для него. Подобно игроку, считающему свою систему беспроигрышной, Стефан Андолини был уверен, что его никому не перехитрить.

Он отобрал двух молодых пичотти — находящихся на обучении будущих убийц, еще не принятых в мафию, но уже получивших надежду на такую честь. Втроем они отправились в горы с рюкзаками и лупарами и, естественно, были обнаружены патрулем во главе с Пишоттой.

Пишотта

с каменным лицом выслушал историю, которую рассказал ему Стефан Андолини. А тот сказал, что его разыскивают карабинеры и полиция безопасности, так как он убил агитатора-социалиста в Корлеоне. Это была сущая правда. Однако Андолини не сказал, что у полиции и карабинеров не было доказательств и они искали его просто для допроса. Допроса скорее доброжелательного, чем пристрастного, о чем позаботился дон Кроче. Андолини сказал так же Пишотте, что этих двух пичотти, которые с ним, тоже разыскивает полиция как соучастников убийства. И это тоже была правда. Однако, рассказывая все это, Стефан Андолини чувствовал все возрастающее беспокойство. Пишотта слушал его так, как слушают человека знакомого или такого, о ком хорошо наслышан.

Андолини сказал, что ушел в горы в надежде присоединиться к отряду Гильяно. И тут он выкинул свою козырную карту. Сам отец Гильяно посоветовал ему так поступить. Ведь он, Стефан Андолини, двоюродный брат известного дона Вито Корлеоне, что живет в Америке. Пишотта кивнул. Андолини продолжал. Ведь фамилия-то дона Вито Корлеоне Андолини, и родился он в Корлеоне. Отца его убили, когда он был мальчишкой, хотели прикончить и его, но он ускользнул в Америку и стал там знаменитым Крестным отцом. Когда он вернулся на Сицилию, чтобы отомстить убийцам отца, Стефан Андолини был одним из его пичотти. Он потом ездил к дону Корлеоне в Америку за наградой. Там он встретил отца Гильяно, который работал каменщиком — строил особняк дона на Лонг-Айленде. Они подружились, и сейчас Андолини, прежде чем уйти в горы, остановился в Монтелепре, чтобы получить напутствие Сальваторе Гильяно-старшего.

Лицо Пишотты приняло задумчивое выражение. Он не доверял этому человеку — рыжий и выглядит как убийца. Пишотте не нравились эти двое пичотти…

— Я провожу вас к Гильяно, — сказал Пишотта, — но держите свои лупары за спиной, пока он не поговорит с вами. Не снимайте их без разрешения.

Стефан Андолини расплылся в широкой улыбке и сказал как можно приветливее:

— Я ведь узнал тебя, Аспану, я тебе верю. Можешь снять лупару у меня с плеча, а твои люди могут взять лупары у моих пичотти. После того как мы поговорим с Гильяно, я уверен, он вернет нам ружья.

— Мы не вьючные животные — таскать за вас оружие, — сказал Пишотта. — Несите сами.

И повел их через горы в убежище Гильяно на краю утеса с видом на Монтелепре.

Наверху более пятидесяти человек чистили оружие и чинили снаряжение. Гильяно сидел за столом и смотрел в бинокль.

Прежде чем подвести пришельцев, Пишотта наедине поговорил с Гильяно. Рассказав об обстоятельствах их встречи, он в заключение сказал:

— Тури,

он кажется мне немного «с душком».

— И ты считаешь, что видел его раньше? — спросил Гильяно.

— Или слышал о нем, — сказал Пишотта. — Откуда-то я знаю его, но рыжие встречаются редко, так что я бы запомнил его.

— Ты слышал о нем от Венеры, — спокойно сказал Гильяно. — Она называла его Мальпело — она не знала, что его фамилия Андолини. Она и мне говорила о нем. Он вступил в банду ее мужа. Через месяц муж ее попал в засаду и карабинеры убили его. Венера тоже не доверяла ему. Она говорила, что он настоящий хитрован.

К ним подошел Сильвестро.

— Не доверяй рыжему. Я видел его в штаб-квартире в Палермо — он частенько захаживал к командиру карабинеров.

— Пойди в Монтелепре и приведи отца, — сказал Гильяно. — А пока держите их под охраной.

Пишотта послал Терранову за отцом Гильяно, затем подошел к сидевшей на земле троице. Он наклонился и отобрал ружье у Стефана Андолини. Бойцы отряда окружили троицу, точно волки упавшую добычу.

— Не будете возражать, если я избавлю вас от оружия? — спросил Пишотта с ухмылкой.

Лицо Стефана Андолини на миг исказила гримаса. Затем он пожал плечами. И Пишотта передал лупару одному из своих людей.

Выждав немного и удостоверившись, что его люди настороже, Пишотта наклонился, чтобы забрать лупары у спутников Андолини. Один из них, скорее всего из страха, оттолкнул Пишотту и положил ладонь на дробовик. С быстротой змеи, выбрасывающей жало, в руке Пишотты сверкнул нож. Он стремительно нагнулся и полоснул пичотто по горлу.

Бойцы Гильяно вскочили на ноги и вскинули винтовки. Андолини, сидевший на земле, поднял руки вверх и обвел их умоляющим взглядом.

Другой пичотто потянулся было за своим ружьем. Стоявший сзади него Пассатемпо разрядил пистолет ему в голову.

Выстрелы эхом прозвучали в горах. Все застыли: Андолини — бледный от страха, Пассатемпо — с поднятым пистолетом. Тут с края утеса раздался спокойный голос Гильяно:

— Уберите трупы и привяжите этого Мальпело к дереву до прихода отца.

Тела обернули сетями из бамбуковых стеблей и отнесли к глубокой яме. Затем сбросили вниз и, чтобы не шел смрад, сверху засыпали камнями.

Уже после наступления темноты, почти через семь часов, появился отец Гильяно. Стефана Андолини отвязали от дерева и привели в пещеру, освещенную керосиновыми лампами. Отец Гильяно вскипел, увидев, в каком состоянии находится Андолини.

— Этот человек — мой друг, — сказал он сыну. — Мы вместе работали у Крестного отца в Америке. Это я посоветовал ему уйти в горы и вступить в твой отряд и обещал, что его хорошо встретят.

И, обменявшись с Андолини рукопожатием, добавил:

— Извини. Мой сын чего-то не понял или услышал какую-то сплетню про тебя.

Тут он в смущении умолк. Уж очень его огорчал напуганный вид друга. Дело в том, что Андолини от страха едва стоял на ногах.

Чувствуя, что его другу грозит смертельная опасность, старик Гильяно обратился к сыну.