Сицилиец
Шрифт:
Москва встречает меня пробками, необычной для июня жарой и такси с испорченным кондиционером. Окна в машине открыты, пахнет бензином и пылью. Это Вася подсказал компанию. Спасибо ему. Едем мы долго и не очень комфортно. Когда подъезжаем к дому, я уже вся взмыленная и чуть живая.
Дома никого, меня ждут только завтра, хотя «ждут», это слишком оптимистичное слово. Ждать меня особо некому. Отец пропадает на работе, а Инга, как всегда, болтается неизвестно где. Было бы здорово вообще с ней не встречаться, но вряд ли мне так повезёт.
Тамара, жена отца и мать Инги
Будь я на месте папы, выпнула бы её гораздо раньше и не в Рим, а куда подальше. Но он до самого развода терпел все её закидоны, позволял спускать на тряпки огромные средства и делать всё что вздумается. В конце концов они развелись, и ей досталась римская квартира и куча денег.
В общем, дома никого нет. Я оставляю чемодан в прихожей и сразу иду на задний двор, к бассейну. После долгой дороги и жары мне хочется как можно скорее окунуться в его прохладу.
Я стягиваю пропотевшую футболку, жаркие джинсы, бельё и совершенно голая прыгаю в воду. Блаженство. Проплываю от стенки до стенки, ложусь на спину, раскидываю руки и закрываю глаза. День перевалил далеко за половину, но солнце ещё вовсю припекает, и я подставляю ему лицо.
Я расслабленно и бесконтрольно покачиваюсь, слушая загадочные вздыхающие звуки воды, плещущейся в бетонных стенах бассейна. Мне слышатся шаманские хрипы, стоны, и космическая музыка.
Какое-то время я беззаботно дрейфую, а потом мне чудится странный звук, будто во сне, словно сквозь воду кто-то пытается прокричать моё имя: «Ли-и-и-и-и-з-а-а-а-а-а!». Я приподнимаю голову и вдруг отчётливо слышу голос Инги:
— Лиза, блядь! Ты не охерела?!
Как вспугнутый сомнамбула, я начинаю болтать руками и ногами, пока не встаю на дно бассейна. Протерев глаза, я вижу высокого стройного мужчину, бесстыдно меня изучающего.
Из-за солнца, бьющего в глаза, я не могу как следует его разглядеть, зато он, похоже, успел рассмотреть меня очень хорошо, во всех подробностях. Под его взглядом я съёживаюсь, прикрываю грудь и приседаю в воде. Кровь бьёт в голову, и щёки заливает краска.
Инга стоит рядом с ним и злобно шипит:
— Тебя только здесь не хватало. Какого хрена ты опять припёрлась, сиротка? Это не твой дом! Даже не думай, что тебе хоть что-то перепадёт. Сколько ты ещё будешь тянуть наши деньги, ненасытная сучка? Свали уже из нашей жизни! Ты и так получила намного больше, чем заслуживаешь.
И уже по-английски, совершенно другим, томным и жеманным голосом добавляет:
— Пойдём, Марко, она просто сумасшедшая, не обращай внимания.
Слова Инги бьют наотмашь и сердце заполняет горячая обида. Я раньше от неё и не такое слышала, но надеялась, что за те несколько лет, что мы не виделись, она успокоилась. Она возненавидела меня со дня нашей первой встречи, вернее ещё раньше, как только узнала о моём существовании.
Даже не понимаю, как я раньше выдерживала постоянные нападки с её стороны. Вспоминаю, как
Инга берёт мужчину за руку и тянет в дом. Он нехотя, отводит от меня взгляд и следует за ней. По пути дважды оглядывается, а я стою по шею в воде, прижимаю руки к груди и молча жду, когда они уйдут.
От слов Инги рот будто наполняется кровью, слюна становится густой, а желудок сковывает болезненным спазмом. Я выбираюсь из бассейна и беру из стопки полотенце. Завернувшись в него, присаживаюсь на край шезлонга. Если пойду сейчас, опять столкнусь со сводной сестрой и её гостем. Может у неё полный дом гостей. Это она любит.
На душе противно и тоскливо. Отец хочет, чтобы я жила здесь, но оставаться в одном доме с Ингой совершенно невозможно. Поэтому план, составленный перед возвращением, становится особенно актуальным. Как можно скорее устроиться на работу и снять квартиру. Работу папа мне предложит, это ясно, но вот насчёт съёмной квартиры будет возражать, мы это уже обсуждали.
Просидев минут десять, я подхватываю свои пожитки и иду к дому, надеясь незаметно проскользнуть в свою комнату. Конечно же, в коридоре снова наталкиваюсь на этого Марко. Он смотрит прямо, без тени улыбки. Я стараюсь пройти, не глядя на него, но замечаю его взгляд.
Тёмно-карие, горящие огнём глаза прожигают меня насквозь. От этого по спине и по всему телу разбегаются электрические мурашки, и я чувствую что-то странное, смутное волнение и желание укрыться, спрятаться подальше.
— Очиен красива! — говорит он на ломаном русском, сохраняя совершенно серьёзное лицо.
Наглец. Я снова краснею, как школьница, представляя, как он меня разглядывал. И ещё, меня цепляет этот голос, низкий и немного хриплый. В нём есть что-то первобытное и неуправляемое. От удивления я поднимаю глаза и, встречаясь с ним взглядом, даже останавливаюсь, будто налетела на преграду.
В этот момент из гостиной выходит папа. Он видит меня и на его лице появляется широкая улыбка:
— Лиза! Ты дома! Вот это сюрприз! Знакомься, а это Марко Леоне!
Я неловко и смущённо киваю:
— Я сейчас, буду через минутку, только оденусь.
— Да-да, конечно, давай, присоединяйся к нам, мы приехали ненадолго — хотел показать Марко свою коллекцию шампанского. Сейчас выпьем и поедем ужинать. Так что переодевайся скорее и сразу выдвинемся. Как я рад, что ты здесь!
— Что?!!! — Инга почти кричит.
Она выходит из гостиной вслед за папой и останавливается в дверях, уперев руки в бока:
— Я с этой ошибкой природы никуда не поеду! Тоже мне, королева. Пусть отработает сначала всё, что ты в неё вложил.
2. Знакомимся чуть ближе
— Дочь моя неразумная, — говорит папа, обращаясь к Инге, — во-первых, если ты немедленно не придёшь в чувство и не прекратишь орать при моём госте, то действительно ни на какой ужин со мной не пойдёшь. Не только сегодня, но и в будущем тоже.
Он улыбается и его голос совершенно спокоен и благодушен. Марко не должен заметить, как отец зол.