Сибиряки
Шрифт:
— Да, мы, кажется, сели в лужу.
— Ты, — коротко поправил Теплов.
— Что?
— Ты, говорю… сел-то. Помнишь, предупреждал: беда придет — «ты» и «мы» не путай. Говорил?
— Говорил, — вздохнул Поздняков. — Я решал, я и ответчик.
— Ну, с тебя, положим, много не возьмешь. Тобой прииски не накормишь. Об этом потом разговор.
Теплов бросил за спину руки, прошелся из угла в угол, встал перед Поздняковым.
— Так что же делать будем, герой? Я ведь в ваших делах не силен, я уже объяснялся. Да и без вас забот — ложкой не выхлебать. Тракторов, сеялок, плугов — тоже старья
— Так вытаскивайте! — зло подхватил Поздняков.
— А ты не кипи, не время. Дело надо решать, а ты антимонии…
Теплов с шумом приставил стул, сел против Танхаева и Позднякова и вдруг тихо, доверительно заговорил:
— Я — местный мужик. Можно сказать, коренной житель. Сызмальства с лошадьми, в извозе… Еще громовские товары в обозах возил… Ну, концессия — это после. И не в том дело. Дороги наши — старые, новые — я тут все знаю. Да и не только я, многие знают в Качуге, кто обозы водил. Но одну…
Теплов вскочил, подбежал к стене, откинул с карты района холщевую шторку, поманил к себе своих слушателей. Танхаев и Поздняков приблизились к карте.
— Вот! — ткнул он пальцем. — Об этой никто не знает! И я не знаю. Смешно? А вот слушай. — Большой выпуклый лоб Теплова взбороздила мучительная морщина. — Было мне тогда лет десять… или двенадцать — не вспомню. Но уже в обозе ходил. Дед всегда позади ехал. Чуть зазеваюсь или что — цок! Не по мне, конечно, а в воздух. У него бич — что тебе восьмой калибр щелкал! И возили мы тоже Леной. Тогда река была полная, наледей таких не случалось. А вот тут, — он снова провел пальцем по карте, — тут дорога берегом шла. Она и сейчас есть, все знают. «Красный луч» по ней дрова возит. Вот она, за Заячьей падью. Почему по ней ездили? А потому ездили, что много тут теплых ключей в Лену стекало — и полыньи. Теперь это редкость, а тогда… Да вам ваш дед Губанов расскажет, он в одну полынью сам нырнул. Так вот мой дед мне еще об одной дороге рассказывал. Вот где!
— В Заячьей пади? — удивился Поздняков.
— Да.
— Но ведь это же скалы?.. Отвесные скалы?..
— Щеки. Вот по ним-то и шла дорога… лет пятьдесят тому, если не больше. По ней дед мой еще мальцом ездил. А после обвалы, осыпи… Словом, дороге каюк. Засыпало, завалило, лесом заросла. Тогда какие средства были? Лопата, кайла — где там скалы ворочать! Забросили, плюнули и забыли. А дорога есть. С нашей техникой, с аммоналами, динамитами — черта можно в Лену спихнуть!
— Почему же раньше это не сделали? — опять не сдержал удивления Поздняков. — Ведь она, как я понимаю, очень бы сократила обходной путь.
Брови секретаря расцепились, разбежались от переносья.
— А смысл какой? Ведь в прошлые годы и наледей таких не было. И обходной путь, как теперь, не топило. Это уж ты помог… Ну-ну, не дуйся. Помог ведь?
— Помог.
— Ну вот понял, вижу. А насчет сократить — овчинка выделки вряд ли стоит. Да и специалист я в этих делах — тоже липа. Может, и страшен черт, может, и не так страшен. Признаюсь, после вашего случая я с товарищами на лыжах по этой дедовской тропке такое турне совершил — диву даешься! Но без вас ничего не решал, ни-ни! Так что?
— А какой другой?
— Другого не знаю. Другой ты выдумай, ты на это мастак. Вот вы оба и махните на лыжах, а? ЗИС-101 не пройдет… И жирку меньше будет, — весело шлепнул Теплов начинающего полнеть Позднякова.
— Спасибо, товарищ Теплов. Это, пожалуй, действительно будет выход, — серьезно сказал тот.
— Будет — не будет, это ты посмотри. Вам, транспортникам, виднее. А выйдет — не меня, деда моего помяни. Только ты дедов-то не шибко, похоже, помнишь.
— То есть? — улыбнулся Поздняков.
— Ну, ну. Губанова вспомни. Старик тебе добро сделал, а ты: Житову слава!
— Я ценю мысль…
— Ладно-ладно, бывай. Вот Танхаев, дружок твой, домыслить тебе поможет. Люди ждут. Почище твоего есть дела…
Теплов, дружески подталкивая обоих, проводил до двери. И вдруг вспомнил:
— Да, вот еще радость! Комиссия из Москвы едет… Ну, зачем — сам понимаешь. А председателем ее… как думаешь, кто? Перфильев!
В тот же день у подножья Косой горы, которой начинаются «щеки» Заячьей пади, выгрузилась из машины небольшая группа лыжников. Судя по тому, что лыжники были слишком тепло одеты, а за плечами их торчали огромные рюкзаки, экспедиция имела далеко не спортивные цели.
Одолев крутой подъем, группа направилась вдоль берега Лены, двигаясь по узким, поросшим тайгой склонам Заячьей пади. Иногда путь лыжников проходил над самым обрывом, и тогда справа, на несколько десятков метров внизу, виднелись острые верхушки сосен и елей, поблескивало на солнце ледяное зеркало реки, а слева сплошной гранитной стеной высились скалы. Порой на пути встречались огромные валуны, обломки скал, бурелом или засыпанный снегом валежник. Идти было трудно. Проводник-охотник на своих широченных лыжах шел первым. На привалах весело поглядывал на уставших от непривычной ходьбы Танхаева и Позднякова. Поздняков, следуя последним, то и дело останавливался и, присев на первый попавшийся пень или камень, часто и тяжело дышал. И тогда шедший впереди него Танхаев подавал команду:
— Привал!
Однако чем дальше в глубь Заячьей пади продвигалась группа, тем все больше сомневался Поздняков в реальности предложенного Тепловым обхода. Дорога, о которой рассказал он, существовавшая свыше пятидесяти лет назад и заброшенная из-за частых обвалов, настолько заросла сосняком и кедром и так была завалена камнем, что только на расчистку ее потребовалась бы уйма времени, не говоря уже о взрывных работах. Нет, не это, что-то другое должно спасти перевозки. Сумели же покорить перекат, надо попытать счастья и с наледью.
Только на пятый день лазанья по горам Поздняков и Танхаев вернулись в Качуг. На автопункте Позднякова встретил Перфильев.
— Здравствуйте, батенька мой, здравствуйте! Геологическими разведками занимаетесь?
— Искали обходной путь.
— Ну… и нашли?
— И нашли — и не нашли. Очень уж рискованно. Путь этот — что кавказская дорога: над головой падун, под ногами обрыв, бездна.
— Что же, вам не привыкать, батенька, — двусмысленно протянул Перфильев, скользнув по осунувшемуся, обросшему лицу Позднякова.