Сибирячка

Каждан София

Узнав, что молодая мать чувствует себя плохо, Крошкин предложил ей лечь в областную больницу. Но Светлана, поблагодарив, отказалась. Головные боли усиливались с каждым днем. Дарья Ивановна стала слезно умолять Науменко послушать совет сына и лечь в больницу на обследование. В конце концов, не видя выхода из сложившейся ситуации, сибирячка согласилась. Василий Иванович устроил Светлану в одну из лучших больниц города, и сам регулярно справлялся по поводу её здоровья.

После трехмесячного отсутствия, Науменко с сыном в третий раз приехала покорять столицу. Молодая мать

устроилась дворником, в надежде на то, что получит жилье. В свободное от работы время она вязала мохеровые шапочки и продавала их.

Снимала Светлана Науменко угол у одной бабуси, которая всю ночь спала при свете. У старухи была одна большая комната. В углу, которой стоял старый, еще со времен гражданской войны диван, на котором она спала. У стены стояла была узкая кровать, на которой спала Светлана с Денисом. В другом углу стояла этажерка, с довоенными книгами. Возле окна стоял большой фикус, которым гордилась хозяйка. В комнате находилась еще одна очень ценная вещь- это телевизор, который хозяйка разрешала смотреть только по большим праздникам и выходным, и то в определенные часы.

Но для Светланы это жильё было большим счастьем. Когда она рано утром уходила на работу, ее сын оставался дома не один, а под присмотром старухи. Правда хозяйка была большой любительницей по десять раз рассказывать одну и ту же историю, в разных вариантах, но Науменко на это не обращала ни какого внимания.

Однажды у Дениса поднялась ночью большая температура, и мать вызвала скорую. С диагнозом «Воспаление легких», ребенка доставили в больницу.

Узнав, что Денис в больнице, Наташка Крошкина накупив сладостей, тут же примчалась к мальчику, которого очень любила. На коридоре она столкнулась с высоким, стройным с большими карими глазами и с сединой на висках врачом:

— Ой, извините меня, я задумалась, — чуть покраснев, произнесла она.

— Ничего, бывает.

Наташка вошла в палату и, взяв малыша на руки, стала его целовать. Увидев тетю Нату, мальчик очень обрадовался. Он заулыбался и стал дергать ее за волосы.

— Что же ты делаешь, дружок?! Ты, что захотел свою любимую тетку оставить без волос! — прижимая его к своей груди, весело произнесла она. — Так, дорогой мой, дело не пойдет! Ты же знаешь прекрасно, что твоя беспутная тетка еще не замужем и занята поиском мужа. Кто же лысую возьмет в жены?! — сказав эти слова, она почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, девушка увидела того самого врача, с которым несколько минут назад столкнулась на коридоре.

Он смотрел на ту, которая была занята поиском мужа, и улыбался.

В этот момент в палату вошла Науменко и, обратившись к врачу, попросила:

— Яков Львович, можно я сегодня останусь ночевать с сыном? Говорят, он всю ночь плакал.

Он утвердительно мотнул головой и направился к двери. В этот момент Наталья увидела, что врач сильно хромает.

Эту ночь Крошкина практически не спала. Перед ее глазами стоял детский врач, которого она увидела в больнице.

«Мне кажется, что у его на правой руке не было кольца. Завтра срочно нужно идти в больницу. Нет бежать, лететь на всех парусах и во что бы то ни стало узнать,

женат он или нет. В этом деле мне поможет Светка. Если врач не женат, — продолжала про себя рассуждать Наталья, — то у меня есть шанс. Он будет мой. Каких бы мне это трудов не стоило. Дай бог, чтобы он был холост».

Просидев одну пару лекций, Наталья помчалась в больницу.

Светланы в больнице не оказалось, и Крошкина дождавшись, когда Яков Львович закончит обход, ворвалась к нему в ординаторскую.

— Я подруга Светланы Науменко, — произнесла Наталья, — у ее и у мальчика никого на белом свете нет, кроме меня. Мы с ней вместе учились в институте, и жили в одной комнате. Потом она познакомилась с одним уродом, сыном дипломата. И вот результат… Довольно плачевный. Ребенок растет без отца, — произнеся это, она тяжело вздохнула. — Мне бы очень хотелось узнать, есть ли улучшения у Дениски и скоро ли его выпишут домой.

— Улучшение, конечно, есть. Хрипов стало меньше, да и температура давно не та, что была в первый день. А на счет того, когда его выпишут — я Вам точную дату назвать не могу.

— Вы понимаете, — произнесла студентка, глядя прямо в глаза врачу, — наверное, это ужасно, когда твой ребенок болеет. Ведь для матери и для отца нет ничего страшнее, чем больной ребенок.

— Наверное, — тихо произнес он.

— Я тоже так думаю. А у Вас дети есть? — неожиданно спросила Крошкина.

— Пока нет.

— А жена?

— Тоже пока нет.

Наталья Крошкина в этот момент была самым счастливым человеком на земле, так ей казалось в эти минуты. По дороге в общежитие она зашла в гастроном, и купив килограмм шоколадных конфет принесла девчатам. Весь вечер студентка, как бабочка, порхала по общаге. У ее было такое прекрасное настроение, что весь мир ей казался только в розовом и голубом цвете.

— Какое счастье, — подумала она, — что объект не женат. Неужели на этот раз мне подвезет. Я нарожаю ему кучу детей, и тогда он от меня уже точно никуда не денется.

Через день девушка снова пришла в больницу и, увидев там Светлану, рассказала ей про свои планы.

— Наташка, ты совсем сумасшедшая! Можно сказать чокнутая! Ты же его совершенно не знаешь. А вдруг он такой же, как и Славик?

— Будь спокойна, подруга? У меня есть план. Мне нужно в ближайшее время познакомиться с его родителями.

— Как ты это собираешься сделать?! — удивленно спросила Светлана, широко раскрыв свои большие карие глаза.

После разговора с Науменко, Наталья попросила медсестру, чтобы она на коридор вызвала Якова Львовича.

— Извините меня, ради бога, но я сейчас очень занят, — ответил он с сожалением..

Наталья шла к своей цели настойчиво и совершенно не собиралась сдаваться. Побродив по городу до пяти часов, она стала вертеться возле парадных дверей больницы и ждать намеченный ею объект.

Прождав чуть больше тридцати минут, и за это время уже успев смерзнуть, девушка увидела Якова Львовича в окружении двух мужчин. Не став ждать, Крошкина подошла к шедшим ей на встречу людям.

— Извините, Яков Львович, Вы бы мне не смогли уделить мне несколько минут.