Сибирская амазонка
Шрифт:
— Ты думаешь, быстро найдут?
— Непременно. — Константин пристально посмотрел на него. — Нам от них не уйти. Здесь их вотчина, и они настигнут нас в любом случае. Но пока есть передышка, я расскажу тебе о них, чтобы знать, от кого смерть примешь. Я не пугаю, но мы с тобой обречены. Живыми они нас не выпустят.
— Посмотрим, — Алексей положил на камень свой «смит-вессон», — но прежде кое-кому придется поплатиться жизнью.
Константин тоже достал свой пистолет.
— Что ж, постреляем, если успеем! — Он пересел на плоский камень и вынул из кармана трубку, затем кивнул на свернувшегося клубком пса:
— К вечеру похолодает… — Он повертел трубку в руках, с сожалением отложил
Все эти события начались в конце прошлого века, то есть около ста лет назад, на Урале, во владениях купцов Демидовых и Осокиных, на заводах которых и в близлежащих деревнях скрывалось много беглых крестьян-староверов. Некоторые из них стали изрядными рудознатцами, а часть самых оборотистых и таровитых пробились в торгово-промышленную верхушку старообрядчества.
Самыми влиятельными и известными в этой среде были приказчики Роман Нападов и Иван Столетов. Роман в свое время открыл несколько месторождений медных и железных руд, пользовался доверием у самого Акинфия Демидова. По его поручению Нападов разъезжал по Уралу и Сибири, неоднократно бывал в обеих столицах. И лишь особо доверенные люди знали, что эти поездки он использовал не только для торговли, но был еще и связным между известными деятелями старообрядчества.
На окраине Нижнего Тагила Роману Нападову принадлежал хорошо известный лесным пустынникам и беглым крестьянам обширный двор, где под самым носом властей тайно располагался старообрядческий монастырь.
Иван Столетов ни в чем не уступал своему товарищу.
Когда-то вместе с отцом, ясашным крестьянином Казанской губернии, они бежали в Хохломскую волость, но, когда и там их настиг подушный оклад, перебрались еще дальше, на екатеринбургские заводы. Дав изрядную взятку начальнику всего Уральске-сибирского горнозаводского округа, Иван приобрел прочное положение и вскоре изрядно преуспел в торговых делах. Через пару лет он уже был владельцем двух дворов в Екатеринбурге и одного при Шайтанском заводе. В каждом дворе имелось по три-четыре дома и столько же хозяйственных построек. Мать Ивана происходила из семьи поморских крестьян-старообрядцев и поддерживала тесные связи с известными центрами приверженцев старой веры в Поморье и Керженце.
Третьим в этой истории был Аристарх Батурин, больше известный как старец Паисий по кличке Сибиряк.
— Знаешь, а я уже слышал о нем. Совсем недавно. Атаман рассказывал о нем, — пояснил Алексей.
— Тем лучше, — улыбнулся Константин. — Но я знаю про Паисия чуть больше вашего Шаньшина. Еще юношей он убежал из своей деревни в Костромской губернии от рекрутского набора, лет десять портняжничал в Москве, затем скрывался в тайных убежищах раскольников за рекой Угрой, в вяземских лесах. Здесь он провел около десяти лет и стал бродячим старообрядческим чернецом [37] . С тех еще времен сохранились сведения, что в чернецы его произвело некое тайное сообщество, члены которого называли себя ратниками веры, носили на левом указательном пальце серебряные и золотые кольца с выбитыми на них старинными буквами, где Иисус писался без ижицы [38] . По мнению протопопа Аввакума, новое написание допускало еретическое словоразделение («Господь и Исус»): буква «иже» разрывала единство божественной и человеческой природы Христа…
37
Чернец — монах.
38
После Раскола в никонианских книгах
— Постой, — перебил Алексей рассказчика, — говорят, у Евпраксии на кольце только два слова «Спаси и сохрани», имени Христа там не упоминается.
— Это у Евпраксии, — согласился Константин, — потому что она воин, ратница, а еще у них есть книжники, затем старцы, что всеми делами заправляют. У тех, кто рангом повыше, кольца золотые, у воинов — серебряные, а у тех, что пониже, и вовсе медные. Но погоди, доберусь я и до Евпраксии.
— Хорошо, — согласился Алексей и уселся удобнее, чтобы слушать продолжение рассказа.
— ..До сегодняшнего дня дошли лишь отрывочные сведения об истинных занятиях Паисия. Как стало известно, старец занимался тем, что пытался собрать в одном месте старые православные дониконианские образа и книги. Среди них были редчайшие из редчайших, что писались еще на харатье и выцарапывались на бересте в домонгольские времена. Огромные фолианты в аршин толщиной, с деревянными крышками, обтянутыми оленьей кожей, и с причудливыми бронзовыми застежками. Эти книги, а также иконы, почерневшие, без окладов, и восьмиконечные из трех перекладин кресты хранили как зеницу ока, как символы вечности старообрядческого движения.
(Примечание: Перед Великим постом 1653 года патриарх Никон разослал по московским церквам «память», в которой указывал уменьшить число земных поклонов во время служб и креститься тремя перстами. Защитники старых обрядов предавались проклятию как еретики. Противоборство реформе, однако, приняло массовый характер.
Изменил и многие церковные обряды…
Раскол тем не менее был вызван не только никоновской реформой. Религиозные расхождения наложились на социальные. Старообрядцы не принимали «самодержавства» царя в церковных вопросах, обожествление фигуры монарха.
В порче нравов духовенства, в социальном неблагополучии, в утеснении «меньших людей», в западном влиянии они видели «знамения прихода Антихриста». Обостренное ожидание второго пришествия питало и поддерживало раскольников в тюрьмах и на кострах.
Строго церковные и социальные мотивы переплелись и в потрясших Русское государство восстаниях — «соловецком сидении», стрелецком бунте 1682 года. В раскол ушла третья часть населения России…
По материалам книги Каптерева Н.Ф. «Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович». Т.2. Сергиев Посад.
1913 год).
Но особую ценность имела «Одигитрия» — образ Богоматери, которую в народе называли еще «Утоли моя печали» [39] .
По легенде, княгиня Ольга приложилась к ней губами после крещения. После ее смерти икона приобрела чудодейственную силу, возвращала к жизни безнадежно больных, излечивала увечных. К тому же она считалась своеобразной путеводной звездой сибирского старообрядчества. Опять же по легенде, старица Феофания взошла на костер с «Одигитрией» в руках, и после того, как костер прогорел, сотни потрясенных людей увидели, как мученица с образом в руках спокойно уходила по облакам к горизонту. И лики обеих женщин были светлы и прекрасны.
39
«Одигитрия» — «Путеводительница», представляет собой образ Богоматери с младенцем в круге — символе славы и с двумя коленопреклоненными ангелами по сторонам.