Сибирская амазонка

Мельникова Ирина Александровна

Сыщики юркнули за камни. Некоторое время они лежали, изготовившись к ответной стрельбе, и настороженно оглядывали окружавшие их дебри. Всполошившиеся сороки наконец-то угомонились, и в лесу вновь воцарилась тишина. Из чащи на них наносило запахами молодой зелени, разогретой смолы и муравьиного спирта. Крупные рыжие муравьи сновали по камням, один или два забрались Алексею под рубаху. Было щекотно, он попытался избавиться от них, неловко пошевелился, и Иван сердито зашипел на него:

— Лежи тихо! Они наверняка еще здесь!

Но

стрелявший не выдавал себя ни звуком, ни движением.

— И Иван не выдержал. Шепотом приказал Алексею прикрывать его и ящерицей скользнул между камнями. Успевшие разрастись кусты медвежьей дудки и широкие резные листья набравшего цвет борца хорошо укрывали его щуплое тело.

Ловкости ему тоже было не занимать, поэтому Алексей даже засомневался вначале, ползет ли Иван к цели или опять притаился где-нибудь неподалеку в укрытии, выслеживая их незримого врага с точки, более удобной для наблюдения.

Сам же он внимательно осмотрел то место, куда, по его предположению, должна была упасть пуля, ударившая в камень. И вскоре обнаружил в траве тот самый сплющенный кусочек свинца, который позволил им считать, что за ними охотились, как на зверя, и пулю выбирали наверняка. И, замешкайся он на доли секунды, непременно лежал бы сейчас под соседним валуном с пробитой головой…

Во рту пересохло, в висках стучало от напряжения. Впервые смерть прошла столь близко от него, и он пожалел, что фляжка Ивана осталась на сеновале. Пары глотков водки — вот чего ему сейчас недоставало!

Алексей прислушался. Иван уполз и словно сгинул среди камней и травы. В Алексее нарастало беспокойство. Вавилов, конечно, сыщик бывалый, и в городе равный ему по смелости и ловкости вряд ли отыщется. Но тут все было по-другому.

Тайга жила по своим обычаям и законам, и чужаков не слишком привечала. А они были здесь чужие. И не зря его слегка потряхивает от тревожных предчувствий. Что там с Иваном?

Почему не возвращается? Кабы чего не приключилось.

Он прокрутил пальцами барабан револьвера, проверяя, все ли патроны на месте. Затем внимательно всмотрелся в чащу молодого ельника. Предположительно оттуда раздался выстрел, который чуть не отправил его к праотцам. Там, наверное, находился сейчас Иван. Конечно, если никто не помешал ему благополучно добраться до места предполагаемой засады.

Вокруг по-прежнему стояла тишина. На самом деле Алексей просто не воспринимал не интересовавшие его звуки: стрекот кузнечиков, шелест трав, гудение оводов над головой, журчание воды в ручье, что протекал в каком-то десятке шагов от него. Его слух и зрение улавливали лишь те звуки и движения, которые мог бы издать человек, будь то Иван или неизвестный стрелок…

Он был настолько напряжен, что едва не спустил курок, когда в паре саженей от него взметнулась вдруг из травы фигура человека.

— А чтоб тебя! — выругался он, пообещав себе непременно надрать

уши негоднику. — Ты что под пули лезешь? — прошептал он сердито, когда Сашка, низко пригнувшись, миновал открытое пространство перед его укрытием и приземлился рядом с ним среди камней. — Зачем вернулся? — спросил он не менее сердито и уточнил:

— Где Шурка?

— Шурку я до хаты услал, чтоб мамка не сердилась. А я, как выстрел услыхал, до вас помчался. Неужто, думал, постреляли вас?

— Одной пулей? — усмехнулся Алексей.

— Да что там пулей, — махнул рукой мальчишка, — оне стрелой в кольцо попадают. Верно, не они в вас стреляли, — кивнул он в сторону леса, — кто-то другой. Оне пули редко тратят.

— Ну, спасибо, успокоил! — усмехнулся Алексей и без всякого перехода спросил:

— Сашка, скажи, что за мальчика в вашей бане прятали?

— То я не знаю, — казачонок насупился и едва слышно произнес:

— Батя прибьет, если прознает что! — Он поднял умоляющий взгляд на Алексея. — Не пытайте меня за ради бога! Не могу я вам сказать!

— Сашка… — опять начал было Алексей.

Но мальчишка не дал ему договорить. Он приложил ладонь к уху и радостно возвестил:

— Дядька Иван возвращается…

И правда, через несколько мгновений из травы показалась голова Ивана.

— Ну что? — бросился к нему Алексей.

Тот с досадой махнул рукой:

— Угонишься за ними, как же. Стрельнули, и наутек!

— Вот приятель наш, — Алексей посмотрел на Сашку, — заявляет, что ратники обычно пули берегут. Им проще из лука пристрелить! И шума меньше!

Иван пожал плечами и с сомнением посмотрел на Алексея, потом перевел взгляд на Сашку.

— Кому ж еще понадобилось в нас стрелять? Этим басурманам? — кивнул в сторону лагеря Иван. — Но их винтовочки ни с чем не спутаешь. Тут же жахнули из берданы! Пулю нашел? — посмотрел он на Алексея.

Алексей молча протянул ему то, что четверть часа назад чуть не размозжило ему голову.

— Нда! — протянул Иван задумчиво. — Крепко мы кого-то, Алешка, разозлили, очень крепко! — Он повернулся к Сашке. — Ты давай-ка, братец, беги в станицу! Скажи бате, что дядька Иван велел на эту поляну выдвигаться. Только пусть со своими казачками поторопится, а то солнце скоро за полдень перевалит, а они все чухаются. Все равно ж теперь от облавы не отвертятся.

Сашка с готовностью кивнул в ответ и, мелькая пятками, быстро взбежал на ближний увал и скрылся за ним.

Сыщики проводили его взглядом.

— А тебе не кажется, что атаман намеренно тянет время? — спросил Алексей.

Иван не ответил. Он как раз нашел удобное место среди камней. Огромные валуны защищали сверху и со спины, но зато хорошо был виден увал, где только что скрылся Сашка и откуда должны появиться казаки во главе с Шаньшиным. Иван опустился на траву, Алексей пристроился рядом.