Сибирская амазонка
Шрифт:
— Ну что с вами поделаешь, — притворно тяжело вздохнул Иван и, подхватив чехол с трубой, вышел вместе с близнецами во двор. Там они взобрались на крышу сеновала и принялись обозревать окрестности. Алексей тем временем осмотрел карабины, проверил боеприпасы, почистил и смазал свой «смитвессон». Иван не появлялся, а восторженные крики близнецов стали звучать несколько тише.
Алексей выглянул из окна. На сеновале никого не было, а вся троица переместилась уже на крышу бани и усердно занималась тем, что разглядывала двугорбую вершину гольца Абаз.
Он
Вскоре Иван в компании близнецов возник на пороге. Он так и таял от удовольствия, и по тому, как весело подмигнул Алексею, тот понял, что его неугомонный приятель все-таки что-то узнал. Но при мальчишках разговор все же не следовало начинать. Судя по всему, они не в курсе дела, однако в хитрости и в житейской смекалке им не откажешь. Живо поймут, что гостей не только рыбалка интересует.
— Ну что, братцы, айда тайменя ловить? — бодро произнес Иван, рассматривая непромокаемые сагиры из шкуры сохатого, которыми их снабдил атаман.
— Эка вы проснулись, дядька Иван, — слегка насмешливо произнес Сашка. — Таймень на заре кормится. Хватает что попадя, а сейчас поздновато. Он уже нажрался и где-нибудь в яме десятые сны видит. Разве что на хариуса сходить?
— Ну, пошли на хариуса, — согласился Иван, — а завтра на заре тайменя попробуем поймать.
Сашка снисходительно улыбнулся, но ничего не сказал.
Зато Шурка с готовностью предложил:
— Давайте ночью на реку пойдем. Мы вам покажем, как хариуса лучинить. У нас и острога есть, а смолья мы с вечера наготовим.
— Договорились, — Алексей дернул парнишку за лохматый оселедец. — А не проспишь, рыбачок?
— Сами не проспите, — обиделся тот и отодвинулся от Алексея. — Только мамке скажите, что мы с вами идем, чтобы отпустила.
За сборами не заметили, как солнце перевалило зенит и покатилось к западу. Пришло время обеда, и Елена Сергеевна не отпустила рыбаков, пока обильно их не накормила борщом со сметаной и копченой осетриной. Никита Матвеевич и Гаврюха к обеду не появились. Станичники продолжали бороться с огнем в Петровском логу.
— Смотрите, без дела в воду не лезьте, — предупредила своих казачков мать, а Ивана попросила присмотреть за близнецами, чтобы к скалам не приближались и в порог не угодили.
Под рыбу она снарядила им два брезентовых ведра да дала в дорогу пирогов с луком и яйцами и бутыль молока. Заботу казачки они смогли оценить только к вечеру, когда изрядно проголодались на свежем воздухе, а до дома требовалось еще дойти. Незаметно, шаг за шагом, они только по реке ушли вниз версты на полторы, если не больше, да еще столько же надо было отмахать назад по дороге, чтобы добраться до ужина.
Но пока они об этом не думали, озабоченные, как не разбить бутыль и не подавить пышные пироги. Наконец все устроилось, уложилось, упаковалось в приличных размеров тючок,
— В тайгу на день идешь, а собираешься как на неделю.
Чтоб и соль была, и огонь чем добыть, и одежа потеплее.
В горах ночами холодно, без костра озябнешь. А то дождь зарядит, тогда без сагир и дождевика до пупа промокнешь. — И шлепнул лошаденку по крупу. — Ну, пошла, Карайка!
Глава 10
Речка называлась Веселой, вероятно, из-за множества перекатов, на которых она дробилась на тугие струи, играла и звенела, взлетая волной и покорно опадая на отмелях. Вплотную к ней подступали покрытые лесом отроги, а за ними поднимались к небу высоченные гряды гольцов с проплешинами вечных снегов и глубокими цирками, окаймленными неприступными скалами. Именно там, на дне этих провалов, разлеглись Пожарские озера, несравненные по красоте и запасам рыбы. Никита Матвеевич, приезжая в Североеланск, сумел увлечь Ивана рассказами о рыбалке на этих озерах, иначе тот никогда бы не решился уехать от Маши и детей на столь долгое время.
При впадении в Кызыр речка Веселая наметала кучу деревьев, смытых весенним паводком с берегов. Деревья настолько переплелись между собой, сцепились ветвями и корнями, что вряд ли нашлась такая сила, которая смогла бы очистить реку от этого завала. Наносник уже наполовину затянуло песком, и он скорее напоминал небольшой полуостров, выступивший острым клювом далеко на середину реки. Но не тем он был знаменит. По словам Сашки — здесь было любимое место кормежки хариусов. Они толклись под затопленными корягами, как казаки на майдане в воскресный день.
И правда, гибкие серебристые тела то и дело взлетали над поверхностью воды и тут же исчезали. Ну как тут можно устоять от соблазна и не порыбачить. Близнецы тут же принялись ловить паутов для наживки, но Иван решил попытать счастья с «обманкой». Как-то несолидно было ему, старшему агенту уголовного сыска, скакать вместе с резвой ребятней по камням в погоне за мухами.
«Обманками» его тоже снабдил атаман. Изготовлены они были просто. Маленький стальной крючок до самого изгиба к жалу был обмотан красной ниткой с вплетенными медвежьими шерстинками, а в конце изгиба — два пестрых перышка кедровки. На воде ее удерживала леска из конского волоса, и подхваченная волной «мушка» играла как живая.
Иван и Сашка забрались на наносник и принялись таскать хариусов одного за другим, сопровождая каждого криками восторга, возможно, чтобы подразнить Шурку, который наперекор брату начал удить с берега. Но рыба здесь брала вяло, не «липла» к крючку, и физиономия мальчишки становилась все мрачнее и мрачнее. Однако он продолжал держать фасон и не обращал внимания на бурную радость, которая извергалась вулканом в нескольких шагах от него.
И вскоре его страдания были отомщены. Сашка оборвал крючок и принялся канючить у брата: