Сиамская овчарка
Шрифт:
Маруся подносила стакан с чаем к губам, стараясь поменьше расплёскивать, про себя проклинала Риту и тут же ругала себя: ну девка, мол, ладно, а ты-то, старая, о чём думала? Хорошо, вагон удачный попался. Последний и место в самом конце. А главное, проводница душевная, а то бы…
Вчера утром Рита гордо провела на поводке в конец вагона идущую за Марусей Симбу.
Вера Семёновна, переговорив с проводницей, наспех простилась. Только мудрая Тамара, поцеловав на прощанье Марусю, сказала:
— Ну,
— Дала… много…
— Хоть это хорошо. Да знаю я тебя, ведь всё скормишь… Не дури, Мань, где кашки в мясо добавь, где морковки подкинь, смотришь, на костюм сэкономишь.
— Да что ты, Тома, спасибо, конечно, за заботу, идите лучше, поезд тронется.
При первом же толчке вагона Симба прижалась к стене, зарычала, зашипела, замяучила.
— Тетенька, вы кого везёте?
— Собачку, девочка.
— Тётенька, а как ее зовут?
— Симба, девочка.
— Тётенька, а почему она лапкой так машет?
— Играет, девочка. Шла бы ты к маме.
— Это мой папа, — указала девочка на пришедшего за ней мужчину.
— Ишь, какой зверь! — сказал папа. — Он не опасен?
— Кто желает чаю? — спрашивала проводница, проходя по вагону. — Граждане пассажиры, не толпитесь, будьте сознательными. Это не лев, гражданин, — слышала Маруся объяснения проводницы.
— Что вы из меня идиота делаете? Что я, львов не видел?
— Справка имеется, гражданин, это собака, — проводница, уже подойдя к Марусе, заговорщицки подмигнула ей. Повернувшись спиной к Марусе, сказала громко и ясно: — Провозить собак на поводке, кошек в корзинках разрешается. Не толпитесь, граждане пассажиры, дайте отдохнуть пассажирке с собакой.
Симба сидела у окна, провожала взглядом проплывающие за окном деревья. Иногда бросалась на стенку у окна, где, по её расчётам, скапливались деревья, птицы и облака. Разочарованно смотрела на Марусю.
— Глупая ты, Симба, они вон туда дальше едут. Ты к окну прижмись. Да не упрямься, прижмись, не вырывай голову.
Маруся расстелила салфетку, очистила два варенных вкрутую яйца и полезла в сумку за бутербродами…
— Не помешаю?
«Который львов с первого взгляда узнаёт, — с тоской подумала Маруся. — Ещё в коридоре с проводницей спорил».
— Извините, я понял — вы инкогнито едете?
— Чего? — спросила Маруся.
Гражданин достал из кармана записную книжку.
— Будем знакомы — Борис Яковлевич.
Маруся промолчала.
— Я инженер, но такой случай, в одном вагоне с вами. Обязательно статейку в местную газету суну. Вы ведь укротительница Назарова?
— Нет… Бугрова, вы чего-то ошиблись…
— Бугримова?
— Да что вам надо, гражданин, идите себе, я старая, для ухаживаний не
— Вы куда львёнка везёте?
— Щенок это африканский, сиамской породы, — раздражаясь, пояснила Маруся.
Не успела съесть бутерброд, как Симба поняла: уходивших из окна за стенку коров не поймать. А вот проходивших мимо их отделения людей хватать за ноги куда веселее. Пропускаешь ноги, посылаешь вдогонку лапу, крик «ой!» и треск материи. На когтях длинные нитки — улов!
— Посиди с ней в тамбуре, милая, — предложила Марусе добрая проводница. — А на ночь сюда спать придёшь. Пока запру вас на ключ, от греха подальше.
Щёлкнул ключ, и Маруся, испуганно поглядывая на дверь, шёпотом заругала Симбу:
— Разве так хорошо? Брюки-то дорогие! А ты лапой! А как платить заставят? У куклы голову оторвала. Девочка, слышишь, плачет? А куклины волосы зачем съела? Яичко не стала, а волосы сглотнула. Дождёшься, отлуплю. — И, помолчав, прибавила: — Палкой.
С поезда сошли трое. Маруся со львёнком и женщина. Поезд уже пошел, а проводница всё скидывала женщине: мешочки, узелки, сетки и коробки. Тоже в гости едет, поняла Маруся. Женщина с подводы махнула рукой. И Маруся потянула за поводок остановившуюся по нужде Симбу.
— Как барыня с собачкой! — застыдилась Маруся.
Еще в поезде Маруся заставляла себя видеть Симбу собакой, но теперь поведение заграничного зверя вносило сомнение: «Не поверят, что собака, да и так засмеют и этак».
Маруся тянула Симбу к лошади, издали вглядывалась в стоящую у подводы женщину.
— Что-то не признаю, никак не припомню, — гадала Маруся.
Подойдя ближе, спросила:
— Вы за мной?
— Не-е, за ней. То сестра моя из города приехала. Придержи-ка вожжи, я ей пособлю. Вишь, как отарилась? И рук не хватает.
— Вы не до Рушино? — спросила Маруся.
— Дальше! — ответила женщина. — Садись, подброшу.
Пока укладывали поклажу, Симба тянулась к лошади, а та переминалась с ноги на ногу, прижимаясь к противоположной от льва оглобле.
Маруся, кряхтя, подсадила тяжёлую Симбу в подводу, а женщина с поезда и говорит:
— Да что ты, бабонька, никак ехать она будет? Пусть пробежится.
Маруся растерялась.
— Ишь зверюга какой! — сказала женщина-возчик. — А видно, маленький, косолапит. Кто это?
— Да пёсик, — ответила Маруся. — Сын уехал в отпуск, просил доглядеть.
— Где-то я видела такого. Да не припомню где.
А Маруся про себя подумала: «Вестимо где — или по телевизору, или в зоопарке».
Женщина покачала головой, чмокнула лошади и сказала:
— Всё на матерей валят детки — и внуков, и собак — мать всё стерпит.