Схватка

Шепельский Евгений Александрович

Кот поднял взгляд и совершенно по-человечески кивнул. Потом по-хозяйски обошел весь кабинет, задрав хвост трубой (о да, это был еще тот кот, под хвостом весьма… увесистый!), обследовал давно прогоревший камин, даже морду внутрь сунул, остановился у спящего Шутейника, тщательно его обнюхал и чихнул облачком сажи прямо ему в лицо.

— Ай? — Хогг раскрыл глаза и уставился на кота. Кот равнодушно глядел на него несколько секунд, после чего продолжил осмотр кабинета. В конце концов он облюбовал плоскую верхушку одного из шкафов и запрыгнул туда

с резвостью, которую нельзя было ожидать от такого упитанного тела.

— Обжился, — сказал мой товарищ, стягивая драпировку. — Теперь его не выкуришь. А вот нас он выкурить может…

— Эй, меховой комок, все свои дела будешь справлять на улице… или в других местах Варлойна. — Я решительно показал на дверь, все еще забаррикадированную тяжелым шкафом.

— Уду-у-у… — сказал кот, широко зевнув. По-моему, он согласился. Затем он начал утаптываться, как обычный домашний кот, наконец, плюхнулся и обернулся пушистым хвостом.

— Спит! — сказал гаер.

— Спит, — кивнул я.

Животина наглости неимоверной.

Шутейник вскочил, с хрустом потянулся, и тут взгляд его упал на стул.

— Ладушки-во… Это когда прилетело, мастер Волк?

— Пять минут тому.

— Ох…

— И я о том же. Дела у нас совсем не радужные, так что если ты захочешь уйти…

— Тиу! Даже и не думайте от меня избавиться! Я еще не оприходовал винные погреба Варлойна, говорят — они весьма обширны! А горячительное — оно вряд ли огорчительное, а? Да и служанки тут того… радостные!

Этого я боялся тоже. Нет, не его успеха у служанок. Шутейник был не дурак заложить за воротник. По сути — пока что он мой единственный соратник в этом мире. Единственный, потому что прочих — Амару Тани, Бернхотта Лирну и брата Литона — поглотил Лес Костей. Не знаю, навсегда или на время. И если этот единственный соратник сбежит или сопьется — худо мне будет.

Раздался осторожный стук в дверь.

Оба мы напряглись, Шутейник плавным жестом подхватил с пола гладиусы, один бросил мне.

— Ну? Кого надо? — нелюбезно спросил я, став сбоку от правой створки двери. Излишняя, земная предосторожность — на случай, если враги начнут палить в дверь на голос. Порох в Санкструме — а значит, и огнестрельное оружие — не известен.

— Го… — приглушенно донеслось из-за двери.

— Что «го»? — вскрикнул я слегка нервно.

Проверяют, небось, жив ли еще господин архканцлер.

— Го… господин архканцлер! Ваше сиятельство! Ваши секретари уже собрались, и в приемной дожидаются светлейшего внимания люди…

— Кто говорит?

— Говорит с-старший секретарь Варлойна Б-Блоджетт!

Я мигнул Шутейнику, и вместе мы отодвинули от дверей шкаф. Все равно открывать двери нужно, не вечность же сидеть взаперти.

Дернулась потертая ручка, дверь заскрипела, в проем вдвинулся тощий, пожилой господин в сером заплатанном мундире. По-моему, в Варлойне все было потертым, старым, негодным… Седые космы господина были аккуратно зачесаны на грудь, а на голове волосы разделяла

розовая плешь, похожая на шляпку сыроежки. Взгляд у старшего секретаря Блоджетта был печальный, как у дряхлого спаниеля, которого ведут усыплять. Был он морщинист и худ, однако в силу худобы — энергичен, что читалось по резким, ломанным жестам. Меч в моей руке не произвел на Блоджетта никакого впечатления.

— Что грустим? — спросил я. — Повесилась любимая домашняя жаба?

Он моргнул, не оценив шутки. В руках его был свиток желтовато-серой бумаги.

— Го-господин архканцлер! В-ваше сиятельство! Спешу уведомить вас! — Он развернул свиток. — Последние новости Варлойна. Из имперского зверинца сбежали п-прошлым вечером несколько тварей, среди оных — косматый горный вепрь Жоо из Шантрамских г-гор, известный тем, что может вспороть клыками брюхо буйволу, адоранский тигр-людоед и за-заморский дикий кот-малут! Оп-пасная хищная тварь, как сказывают, охотник кровавый на стариков, женщин и детей! Умоляю не ходить нынче в парк, пока оных зверей не изловят! Вскоре будет снаряжена п-поисковая ко-команда звероловов!

Опасная хищная тварь, кот-малут, охотник кровавый на стариков, женщин и детей, спала на шкафу, прислушиваясь к речам секретаря мохнатым сибирским ухом.

— Как это случилось?

Блоджетт моргнул и заломил руки, как скверный актер.

— За-замки с к-клеток сбили не-некие злоумышленники!

— И, конечно, неких злоумышленников не удалось отыскать?

— Никак н-нет!

Вот как… Тварей выпустили, чтобы посеять панику в Варлойне и, возможно, выгнать из парка лишние глаза? Таким образом, снайпер мог действовать без свидетелей. Рисковый он паренек, не испугался тигра-людоеда, вепря и свирепого кота.

За плечами секретаря виднелся небольшой предбанник, двери которого были неплотно прикрыты. За ним был коридор-приемная, откуда доносился неясный гул. Через этот коридор я вчера торжественно шествовал со своим гаером.

— Много людей меня дожидается?

— Т-так точно, го-господин архканцлер, в-ваше сиятельство.

— И у всех ко мне дела?

— Н-не могу знать, ваше сиятельство! Д-дела, верно, есть у всех, дела и просьбы!

Я переглянулся с Шутейником.

— Ладно, Блоджетт. Распорядись принести нам поесть и выпить. И — начинаем работать. Пусть заходят в порядке живой очереди.

— Ж-живой оч-череди?

О черт, местные не понимают земных выражений! Скажешь им что-то земное — смотрят, как баран на ворота.

— Будешь запускать этих сволочей по одному.

Глава вторая

Ад страшен не пытками, а их бесконечным продолжением. Если бы этот день никогда не кончился, я, наверное, сошел бы с ума. Это был самый длинный день в моей жизни… Самый нервный, самый, черт его подери, опасный, начался он со стрелы, воткнувшейся в стул, а закончился в винных подвалах дворца, где я… Но не буду забегать вперед.