Шут
Шрифт:
– Но ты сам не видел, как она умерла? Ты ведь не знаешь наверняка?
– Нет, наверняка не знаю. Но прошу тебя, брат, не тешь себя пустой надеждой. Мы же с ней одной крови. И скажу откровенно: когда ее вытащили, я молил Бога, чтобы Софи была мертва.
Я посмотрел ему в глаза.
– То есть она, может быть, и не умерла?
Мэттью покачал головой.
– Смирись с тем, что есть, Хью. Если она не умерла тогда, то скончалась вскоре после этого. Уверен, ее тело оставили где-нибудь по дороге.
– Так ты искал
– Нет. Никто.
– Тогда какой-то шанс еще есть. Ты сказал, что Софи верила в меня, знала, что я вернусь. Так вот, я тоже верю и сделаю для нее все.
Я оказался в той части пепелища, где была наша комната. Все сгорело, все превратилось в пепел. Наша кровать, комод... Что-то блеснуло отраженным светом...
Я опустился на колени, разгреб золу, и сердце едва не взорвалось. Слезы подступили к глазам.
Гребень Софи. Ее половинка. Другую жена отдала мне в наш последний день. Я поднял ее. Обугленная, надтреснутая, она едва не развалилась у меня в руке. Но, сжав этот кусочек дерева, я почувствовал Софи!
Я торопливо развязал мешок, достал свою половинку и сложил обе. В тот же момент Софи словно предстала у меня перед глазами – ее милое лицо, ее смех – как живая.
– Те всадники, Мэттью, они не бросили ее в огонь вместе с сыном. Они не оставили ее умирать. Почему? Наверное, не без причины. Они увезли ее с собой. С какой-то целью. – Я посмотрел на Мэттью, держа перед собой гребень. – Может быть, надежда не такая уж пустая.
На площади меня все еще ожидали старые друзья, Одо и Жорж.
– Ты только скажи, Хью, – первым заговорил Жорж. – Мы пойдем с тобой. Выследим этих мерзавцев. Мы все от них натерпелись и знаем, кто виноват. Они заслуживают смерти.
– Ты прав. – Я обнял мельника за плечи. – Но сначала мне нужно найти Софи.
– Твоя жена умерла, – ответил Одо. – Мы сами это видели, хотя поверить в такой кошмар трудно.
– Ты видел ее мертвой? – обратился я к кузнецу. – А ты, Жорж?
Оба виновато пожали плечами и посмотрели на Мэттью, как бы ища у него поддержки.
– Софи так же жива, как и мой Ало, – хмуро пробормотал мельник. – Они оба теперь на небесах.
– Ты так считаешь, но не я. Софи жива. И не на небесах, а здесь, на земле. Я знаю. Я чувствую ее.
Я поднял посох, забросил за спину дорожный мешок и повесил на шею мех с водой. Потом, не оборачиваясь, зашагал к каменному мосту.
– Что ты собираешься делать, Хью? Драться этим посохом? – Одо догнал меня и схватил за руку. – Ты же один. У тебя ни доспехов, ни оружия.
– Я найду ее, Одо. Обещаю, я найду Софи.
– Подожди, я принесу какой-нибудь еды, – взмолился кузнец. – Или немного эля. Ты ведь еще пьешь эль, Хью? Армия не излечила тебя от этой привычки? Может, ты уже и в церковь ходишь по воскресеньям?
По его глазам я понял, что Одо уже не надеется
– Я верну ее. Вот увидишь.
Они промолчали.
Я поднял посох и направился к лесу.
В сторону Трейля.
Глава 26
Я бежал. Бежал как слепой, ничего не видя и ничего не замечая. Бежал в направлении, противоположном тому, откуда пришел. В сторону Трейля. Туда, где стоял замок моего сеньора.
Горе рвало меня изнутри, точно одичавший пес. Из-за меня умер мой сын. Из-за моей глупой прихоти. Из-за моего безрассудства и гордости.
Во мне бурлила, кипела горечь. Мысль о том, что бедняжка Софи попала в руки мерзавца Норкросса и его подручных, сводила меня с ума.
Я дрался за этих так называемых "благородных" в Святой земле, а они в это время, прикрываясь Божьим именем, насиловали и убивали. Я прошел полсвета, я убивал, я следовал призыву папы римского. И вот как со мной расплатились. Не свободой, не другой, лучшей жизнью, а горем и презрением. Каким же я был глупцом, что поверил богатым.
Я бежал, пока мог переставлять ноги, а потом, обессиленный и обезумевший от ярости, упал на землю, в грязь.
Необходимо найти Софи. Я знаю – ты жива. Я все поправлю. Я знаю, как ты страдала.
На каждом повороте я молился о том, чтобы не споткнуться о ее тело. И каждый раз, когда этого не случалось, во мне крепла надежда, что она жива.
К вечеру я наконец остановился, огляделся и не понял, где нахожусь. Есть было нечего, вода кончилась. Меня поддерживала только злость. Я посмотрел на солнце. Куда вели ноги? На север или на восток? Я не имел ни малейшего понятия.
Я снова побежал. Ноги как будто налились железом. Кружилась голова, и желудок настойчиво требовал пищи. Глаза застилала пелена слез. И все-таки я бежал.
Встречные смотрели на меня как на сумасшедшего. Безумец с посохом.
– Трейль! – кричал я. – Мне нужно в Трейль!
Они поспешно отступали с дороги. Паломники, купцы, бродяги, даже те, кто был не в ладах с законом, не желали связываться с человеком, глаза которого пылали гневом.
Не знаю, сколько я бежал, день или два. В конце концов ноги все же не выдержали, и меня обступила тьма. Ночь выдалась холодная, меня трясло. Из гущи леса доносились жутковатые звуки.
Где-то невдалеке шумела река. Я сошел с дороги и углубился в лес, ориентируясь на звук.
Внезапно земля ушла из-под ног, я попытался ухватиться за ветку, но пальцы соскользнули, и я полетел куда-то вниз.
Боже...
Пусть будет, что будет. Я заслужил это и умру в лесу...
Скатываясь по склону оврага, я выкрикнул имя Софи.
В следующий момент голова ударилась о что-то твердое, и в рот хлынула зловонная теплая жидкость.
– Я иду...
К Софи. Навстречу воющей темноте.