Шустрое ребро Адама
Шрифт:
— Она сюда ведь недавно переехала? Нам с мамой Лена звонит нечасто, так что я почти не в курсе, что у нее в последнее время за жизнь была.
— Я бы не сказала, что недавно. Год уж точно живет. А купила квартиру она еще раньше. Здесь почти год ремонт шел. Стены ломали, перекрытия там всякие, а уж мусора выносили, прям страх! Грузовиками со двора увозили. Ленка говорила, что ей любовник квартиру подарил, отремонтировал за свой счет и умер.
Не успел, бедняга, насладиться.
— Щедрый, должно быть, любовник-то, — заметила Мариша.
— Ну дак! — откликнулась бабка. — У
— А вроде бы и некрасивая, — заметила Мариша, не имея ни малейшего представления, как выглядит эта Ленка.
— Кто? Ленка? А вот этого и не поймешь. Краски на морде завсегда столько, что, какая она настоящая, и не скажешь. Но одевалась красиво. И ноги у нее от ушей начинаются, мужики нынче это обожают. И фигура в порядке. Сиськи обтянет, а юбка едва срам прикрывает. Но все равно, как увидишь, что она навстречу идет, так рот откроешь и глаз оторвать не можешь.
Чисто леденец на палочке.
— А того, кто подарил ей квартиру, вы видели?
— Нет, говорю же, он у нее как только оформил дарственную на квартиру, еще ремонт шел, как помер, — сказала соседка, отхлебывая остывший чай.
— Ясно, — сказала Мариша. — Спасибо. У вас не найдется «Желтых страниц»?
— В туалет, что ли, тебе понадобилось? — удивилась бабка. — Так ты не стесняйся, у нас там туалетная бумага есть. Сходи себе на здоровье.
Больше Мариша настаивать не решилась. Заглянув на минутку в туалет, она отправилась домой.
В дверях ее нагнала старуха и что-то шепнула на ухо.
Повеселевшая Мариша наконец отправилась домой.
Дома она первым делом позвонила маме, но там никто не подошел, должно быть, Тамара Ильинична все еще находилась у своей сестры в больнице. Потом Мариша принялась искать справочник. После не очень долгих поисков Мариша поняла, что она здорово сэкономит время, если не будет справочник искать дома, а прямо пойдет и одолжит его у кого-нибудь.
Например, у Даши — то есть у меня.
Не знаю почему, но, когда что-то случалось, мое имя Марише приходило в голову в первую очередь.
Я этому вовсе не радовалась, так как ни разу, клянусь, ни разу Мариша не явилась ко мне просто так, не принеся с собой сложнейших проблем и кучу хлопот. Вот и теперь. Едва я собралась вымыть голову, налила в таз теплой воды и смочила волосы, как раздался звонок в дверь. Чертыхнувшись, я замотала голову полотенцем и пошла открывать.
— Голову моешь? — удивилась Мариша. — А у нас горячую воду отключили. А у вас нет?
— А ты моешься только, когда вода в доме есть? — ехидно спросила я. — А я вот, представь себе, такая чистюля, что воду грею на плите, а сейчас она ждет меня и остывает.
— Так я некстати? — проявила потрясающую догадливость Мариша. — Но ты мне, собственно, и не нужна. Иди мойся, только дай мне какой-нибудь справочник.
Я сунула ей растрепанный и пухлый том «Весь Петербург» за 1998 год, который лежал в прихожей вместе с другой макулатурой, приготовленной для помойки, и ушла домывать голову. Времени у меня на это много не ушло, чего там, короткая стрижка, что ни говори; огромный шаг на пути женской независимости от мужской деспотии. Волосы им, мерзавцам, длинные нравятся,
— Ну что у тебя тут? — спросила я, входя в комнату.
— Представляешь, у нас в городе аж четыре улицы, названные в честь профессуры, — возбужденно заговорила Мариша.
— У нас очень просвещенный и культурный город, — осторожно подтвердила я. — Это ты верно заметила.
— Да не в этом дело! — воскликнула Мариша и, отложив на время справочник, поведала мне, зачем ей так понадобились безотлагательно профессорские улицы.
— Бедная твоя тетка, — посочувствовала я ей. — Хотя у меня тоже есть тетка, но у нее муж даже и не собирается никуда уходить. Но ты бы видела, чего ей это стоит. На ней просто лица нет, так она устает, облизывая его.
— На моей тоже нет.
— Но если бы от моей муж ушел, то она сразу же расцвела бы, — настаивала я. — А если бы еще и сынок слинял к бабке, тетке вообще не о чем было бы и мечтать. Представляешь, какая красота. Приходит она домой, ну это в том случае, если приходит, а дома тишина. В холодильнике стоит обед, который никто не сожрал, и она спокойно может съесть его сама. Не нужно стирать чье-то белье, не нужно мыть посуду за троих, практически не нужно мыть полы, а если нужно, то очень редко. И при этом она еще может тратить свои деньги на себя лично, а не покупать всякую всячину своим троглодитам. Ну и моральный аспект: не мучиться в догадках, что бы такое им приготовить, чтобы и повкусней было и чтобы надолго хватило. Так что если рассуждать без всяких соплей и эмоций, то твоей тетке повезло.
— Дело в том, что мою тетку ее муж содержит, она сама не работает после того, как ее сократили, — сказала Мариша. — Уже десять лет.
— Так пойдет снова, уж это никогда не поздно.
А втянется, так даже удивляться будет, как это она дома целыми днями сидела и от скуки не умерла.
— Но она любит своего мужа, — попыталась объяснить Мариша.
— Ну и пусть себе любит на здоровье, — не дала я себя сбить. — Зачем же обязательно каждый день его видеть? Да если хочешь знать, вообще предмет обожания надо видеть как можно реже. В разлуке ее чувство только окрепнет.
— Слушай, ты меня сейчас заморочишь! — возмутилась Мариша. — Тут человека похитили! Может быть, Валериан и не самый лучший муж для моей тетки, но мы с ним знакомы уже столько лет. И будет свинством, если я не попытаюсь его разыскать.
— Разыскать! — воскликнула я. — Вот оно что! Так я и думала. Убирайся!
— Ты что? — испугалась Мариша.
— Ничего, не хочу я больше никого разыскивать, а тем более твоего дядю, и тебе не позволю. Вспомни, когда мы занимались розысками в прошлый раз, ты только чудом спаслась от того ненормального извращенца! А теперь еще неизвестно, что за типы умыкнули твоего дядю. Этот Гарик в «Мерседесе» мне не слишком нравится, приличные люди на «Мерседесах» не ездят, они пешком ходят. А такой пристрелит и не поморщится. Опять же твоя тетя уже получила первое предупреждение, когда ей дали по голове. Учти, второго эти люди обычно не делают.