Шуруп
Шрифт:
– То есть… он оттуда? – наконец-то решился задать мучающий его вопрос Виталий.
Терентьев опять оторвался от усилителя.
– А у тебя есть другие версии? – поинтересовался он, пристально глядя в глаза Виталию.
– Если честно, то других нет. Просто… я подумал, что с ходу объявить этого «Енота» соглядатаем базы было бы… чересчур самонадеянно.
– В таких делах не бывает чересчур, – проворчал Терентьев. – Нам лучше ошибиться, чем недобдеть, учти! Так что…
Виталий помаялся ещё немного, а потом всё же решился задать прямой вопрос, да не
– Слушай, мастер… Может, хватит темнить? Может, всё-таки лучше рассказать, мне, сосунку и салаге, как видит эту же ситуацию матёрый спец? С высоты накопленного опыта? В конце концов, стажёр, не задающий вопросов – кому он такой нужен?
Терентьев криво усмехнулся и покивал:
– Ну да, ну да… Впрочем, ты прав. Так и надо.
Он вздохнул, исподлобья зыркнул на серьёзного, как никогда, Виталия и неопределённо пошевелил воздетыми ладонями, обеими сразу.
– Если коротко, я практически не сомневался, что база начнёт за нами шпионить. Раз уж начала защищаться, то шпионить сам бог велел. Единственное, в чём я ошибся, – не ожидал, что она отреагирует так быстро. Я ждал событий часов через двенадцать, максимум – через сутки. А она начала действовать сразу же после взрыва – часа не прошло. Не прошло ведь?
– По-моему, не прошло. Минут сорок, плюс-минус. Впрочем, это через сорок плюс-минус я псевдо-«Енота» засёк. А когда он заявился – неизвестно. Он мог и взрыв вполне пересидеть где-нибудь в укромном углу…
– Я тут спасателей подпряг и войска, которые не пострадали, – сообщил Терентьев невинно. – Представь себе, не ты один «Енота» видел.
– Даже так? – оживился Виталий.
– Так. Видели ещё троих, я послал туда Заварзина и его орлов, кто цел. Джексона, штабную чернильницу, – и того погнал, пусть побегает. Но вообще я думаю, что всего таких «Енотов» или пять, или шесть.
– Комплект? – предположил Виталий.
– Именно. База, нет сомнений, изучила и матку, и эффекторы, раз решила создать своих шпиков по образу и подобию нашей техники. Настоящих «Енотов» у нас было пять, но управляющих цепей на матке больше. Сколько, кстати? Я просто не помню, а смотреть было некогда.
– Восемь, – с готовностью подсказал Виталий. – Шесть рабочих, две резервные. Стандартная флотская схема.
– Во! Значит, может и восемь шпиков быть. Но я всё же полагаю, что пять. Если база начала копировать нас, логично копировать последовательно.
– А матки в небе никто не заметил? – нашёлся вдруг Виталий. – В смысле – псевдо-матки?
– Представь себе, этим я тоже озаботился. Но, увы, диспетчерской на лётном досталось по полной программе. С момента взрыва до недавнего времени за небом просто не следили. Но вообще-то матки может и не быть, мы ж старыми системами от бедности пользуемся, потому что новых никто не делает. А новые не делают потому, что старых хватает с головой, – при нынешних средствах связи летающая матка просто не нужна, достаточно спутникового слежения, а эффекторами можно управлять и из аппаратной, мощности хватит.
– Спутники! –
– Да запросил я, запросил, – отмахнулся Терентьев. – Если засекли в нашем районе за последний час что-нибудь похожее на матку – нам сообщат. Пока не сообщили. Да и не сильно им до того прямо сейчас, там у них бурные выяснения насчёт внезапно возникших метеоритов. Тамошнее начальство тут не присутствовало, базы не видело и исчезающих автоматов тоже не изволило лицезреть. Поэтому в возникновение метеорита из ничего они верить не желают и правильно, между прочим, делают.
– Из ничего? – переспросил Виталий. – В каком смысле?
– В прямом, – вздохнул Терентьев. – Чужие, по всей видимости, достаточно вольно обращались с веществом, излучением и пространством и, скорее всего, умели превращать любой их этих трёх компонентов в любой из оставшихся двух. Автоматы наши – в излучение. Излучение той же Лори – в каменюку заданной массы и с заданным импульсом движения…
– Чёрт возьми, но это же фактически всемогущество! – сказал Виталий.
– С точки зрения какого-нибудь троглодита наши плазменники тоже всемогущество, – пожал плечами Терентьев. – Тем более что плазменники, строго говоря, опять же не наши, а слизаны у тех же чужих.
Мастер покрутил верньеры усиления – видимо, псевдо-«Енот» убежал достаточно далеко и стал плохо различим.
– «Аргус», ведёте его? – поинтересовался он, смешно склонив голову к нагрудному карману, где лежал планшет в режиме голосовой конференции.
– Ведём, ведём, не нуди, капитан, – отозвался кто-то; этот кто-то, несомненно, к выезду отношения не имел и сидел либо на спутниковом узле космодрома, либо в полку, на дежурстве, обрабатывая данные тех же спутников.
– Если запись меня не устроит, я из вас душу выну, учти! – пообещал Терентьев без особого, впрочем, запала. Похоже, он не сомневался в качестве ожидаемой записи, а подпинывал людей со слежения чисто для порядка.
В ответ что-то неразборчиво пробурчали; буквально парой секунд спустя на связи возник ещё кто-то.
– «Кайман», мой вылез из-под металлолома и побежал в сторону периметра.
Кажется, это говорил референт Джексон.
«Надо же! – поразился Виталий. – И этих чинуш можно сподвигнуть на оперативные действия, оказывается!»
– К какому конкретно месту периметра? – спросил Терентьев с живым интересом.
– Практически точно на восьмой генератор.
Бросив оптику, мастер вынул планшет из кармана и некоторое время листал изображения.
– Ага, левее нас… Через один. Жаль, далековато, не рассмотрю, пожалуй. Майор, проведите его до периметра и дальше – ни шагу, понятно?
– Понятнее некуда, – отозвался Джексон. И добавил, уже не по связи, а в сторону, поэтому слышно было гораздо хуже: – Давай, давай, шевелись, боец, что ты как муха сонная!
– «Флигель», а у вас что? – мастер вызвал Заварзина.
– А наш закапывается, – ответил тот озадаченно. – Чуть к югу от энергетиков.
– Закапывается? – удивлённо переспросил Терентьев.