Шуруп
Шрифт:
– Я вообще впервые шурупа в стенах училища вижу, – вздохнул Джаспер. – Не считая распределений, понятное дело.
– Ну, почему? – возразил Виталий. – На день флота целый шурупский оркестр в актовом зале наяривал…
– Я тогда в карцере сидел, – Джаспер ухмыльнулся. – Не помнишь, что ли?
– А, точно, – кивнул Виталий. – Херово играли, кстати, кто-то из духопёров все время из тональности вылетал. Тромбонист, по-моему. Да и вообще тогда весь концерт был так себе…
– Ты шеврон его видел? – внезапно спросил Рихард Виталия.
–
– Шурупа-экзаменатора.
– Нет… А что?
– Да так… – протянул Рихард, хмурясь. – Форма у него ношеная, погоны и петлицы не новые, а шеврон будто вчера приклеили, аж сияет.
– Ну и что?
– Странно, вот что.
– Мало ли, может, испачкал… Или оторвал.
Рихард поглядел на него с иронией.
– Ты когда-нибудь пробовал оторвать приклеенный шеврон? Ну, или погон там, не важно?
– Нет, – замотал головой Виталий. – А что, крепко клеится?
– Да ты скорее ткань порвёшь. Хотя тоже вряд ли. Ладно, хрен с ним, с шурупом, и шевроном его. Ты лучше скажи, Щелбан, ты ведь в Измайловском стажировался?
– Да. Правда, не в разведке, в регуляре.
– А полетать дали?
– Трижды! Два учебных и один транспортный.
– Ну и как, понравилось?
– В учебных понравилось, а в транспортном – скучища, взлёт на автопилоте, трасса на автопилоте, швартовка тоже на автопилоте…
– Да я не о том, – поморщился Рихард. – В полку понравилось?
– Очень! – признался Виталий. – С удовольствием туда пойду, если распределят.
– А может, с нами, в Семёновский? – спросил Рихард, пристально глядя Виталию в глаза.
Виталий непроизвольно напрягся. Что-то за этим вопросом определённо стояло. Не станут же лучшие асы курса просто так, от скуки или озорства, вербовать сокурсника в сослуживцы, причём даже до распределения и назначения по полкам?
– А… зачем? – озадаченно пробормотал Виталий. – Я в Измайловском уже более-менее осмотрелся, офицеров узнал, инженеров… Какой смысл снова идти в полную неизвестность?
Рихард с Джаспером многозначительно переглянулись.
– Да скажи, скажи, – вяло махнул ладонью Джаспер. – Тоже мне – тайна.
Вздохнув, Рихард опять повернул голову к Виталию и заговорил, спокойно и ровно, словно отвечал на экзамене:
– Через месяц во флот поступают первые «Гиацинты». Шесть штук. Все – в Семёновский, и достоверно известно, что один отдают под молодёжный экипаж. Короче, нам с Джаспером нужен толковый бортинженер, который и летать худо-бедно умеет. Ты подходишь.
– Ух ты… – вырвалось у Виталия.
Он действительно был впечатлён. Интересоваться, откуда Рихард знает о «Гиацинтах», смешно: сын президента вполне может владеть информацией такого уровня.
– Я бы, конечно, с радостью… – неуверенно заговорил Виталий. – Но я, честно говоря, не уверен, что отберусь в гвардейцы.
– Ты же сказал, что хорошо сдал, – сварливо заметил Рихард.
– Сдал-то я хорошо. Вернее, это я думаю, что хорошо. А вот
– Короче, – перебил его Рихард. – Ты согласен или ты не согласен?
Виталий прикрыл глаза, секунду подумал, а потом решительно выдохнул:
– Согласен.
– Пиши! – велел Рихард.
– Что писать?
– Рапорт! На имя ректора Академии.
Виталий покорно вынул и оживил планшет-персоналку, верный и неразлучный спутник каждого курсанта.
«Начальнику высшей ордена Рубиновой Звезды Академии Космофлота адмиралу Айзеку Тревису», – проелозил пальцем по экрану Виталий. – От курсанта…»
– От лейтенанта, – немедленно поправил его Рихард. – Рапорт я подсуну уже после присяги.
Виталий замялся:
– Как-то это…
– Да не ссы ты! – тихо рявкнул на него Рихард. – Ломаешься, будто гимназистка!
Фон Платен умел это – тихо рявкнуть. Завидное вообще умение.
«… от лейтенанта Шебалдина», – послушно вывел Виталий на экране планшета.
И, с новой строки, увеличенным шрифтом:
РАПОРТ…
Глава вторая
Никаких послаблений ввиду экзаменов и близкого выпуска будущим лейтенантам не полагалось – как обычно подъем в семь, построение, физчас (который на первом курсе казался адом, на втором – просто изнурительным, а теперь воспринимался как нечто само собой разумеющееся, хотя и слегка утомительное), полчаса на заправку коек и туалет и сразу вслед за тем построение на утренний осмотр и завтрак. Зато после завтрака даже построения не назначили, не говоря уж об обычном разводе на занятия или хозработы.
Сегодня с девяти утра на всех табло в холле главздания публиковали результаты последнего экзамена и годовые финальные суммы каждого курсанта. На личные планшеты эта информация по традиции передавалась часом позже – говорят, в старые времена, когда личных планшетов ещё не существовало, результаты распечатывали на бумаге и вывешивали на стендах в старом здании училища, которое тогда именовалось лётным. Почему-то дух и в известной мере букву этого мероприятия решено было сохранить, хотя Виталий и сомневался, что толчея в холле и вытягивание шей перед экранами, а особенно – изнурительное ожидание девяти часов, хоть сколько-нибудь способствуют спокойствию и душевному равновесию курсантов-дембелей.
Разумеется, завтрак у выпускного курса сегодня вышел рекордно коротким – со столов все смели и сжевали чуть ли не втрое быстрее обычного, а после не потянулись с ленцой в курилку, а помчались бегом в главздание, даже не построившись. Дежурный по Академии, видя это безобразие, почему-то и не подумал пресечь. То ли вид трусящих старшекурсников его позабавил, то ли ностальгия одолела. Во всяком случае, он всего лишь пробурчал себе под нос: «Спасибо, что не через плац…» и вошёл в столовую. Перед ним предупредительно расступались.