Шулма
Шрифт:
И теперь нечисть в образе училки живёт с нами в одной общаге. Историчку два месяца никто не видел, но это никого не смущало. Череда смертей началась именно с её появлением. Ведьма не успокоится, пока не убьёт всех жильцов, набирая силы, после чего пойдёт пакостить по миру дальше.
В детстве я в такое не верил. Но, потеряв несколько соседей, начал сомневаться в научной картине мира.
Мужики решили позвать священника. Отец Алексей обещал зайти к нам в ближайшие дни. До его прихода дверь в комнату новой жилицы забили крест-накрест досками. Друмов знал об этом, но от греха подальше
К сожалению, молитва священника от злых духов не помогла.
Ещё один сосед – нелюдимый пенсионер дядя Игорь Петров – неожиданно резко захворал гриппом в самую жару, и его увезли в больницу. Температура медленно, но неуклонно ползла вверх, врачи ничего не могли поделать. Анализы были в норме, а человек пылал второй день. Так и сгорел. Медики развели руками.
– Он меня терпеть не мог, – говорил Лёшка. – Не здоровался. Считал пропащим алкашом.
Кукан тоже не ладил с усопшим соседом. Но ничего плохого о нём вспоминать не стал.
В отличие от других жильцов общаги, я нормально общался с дядей Игорем. Однажды он в шутку назвал меня печенегом.
– Полукровка ты, Писарь. В роду точно монголо-татары были. Тебе водку пить нельзя.
– Почему?
Сосед выключил газовую конфорку и перехватил сковородку поудобнее.
– Да монголоиды пить не умеют. Насмотрелся я на них в Сибири и на Байкале. Как выпьют, сразу за нож хватаются. Ты смотри не бухай с нашими соседями. Они сбитые лётчики, а ты ещё не пропал.
Я глянул на своё отражение в окне. Был вечер. На кухне ярко горела лампа. В стекле на меня смотрел симпатичный европеец со слегка раскосыми глазами и высоким лбом.
Родителей я не помнил. Они пропали где-то в Сибири. Воспитывали меня дед с бабкой. Своего жилья у меня не было, поэтому после армии я обрадовался и комнате в общаге. Умение быстро и чётко записывать сумасбродные мысли командиров помогло устроиться в мэрию в общий отдел.
Петрова так же тихо похоронили в одном ряду со старожилами барака. Провожать соседа пришло мало народу. В основном бывшие коллеги из автоколонны да народ из общаги. Родни у дяди Игоря не было. Мы вообще мало что о нём знали. О себе он ничего не рассказывал, как ни спрашивали.
В результате последних событий состав жильцов наших пенатов быстро менялся. Ожидалось пополнение. Освободившиеся комнаты долго пустовать не будут.
Поиск шамана
Мы с соседями знали, что шулму может приструнить сильный шаман. Звучало бредово, но ничего путного не оставалось.
– Надо искать специалиста! – с жаром доказывал Лёшка. Мы курили на улице за общагой.
Недавно в неё вселилось несколько новых жильцов. Мэрия не верила ни в бога, ни в чёрта и впервые за долгое время выдала ордера. Вещи умерших соседей разобрали их родственники, у кого они были. К нотариусам никто не обращался. То, что осталось из имущества усопших, работники управления городского имущества перевезли на свой склад.
Новички уже слышали про семь смертей в общежитии, поэтому при заселении старались не шуметь и вообще не привлекать к себе внимания. Ещё не со
Дед Кукан поддержал Лёшку.
– Нам нужен шаман! Тут дело нечисто. Кто-то или что-то явно решило избавиться от всех в общаге.
Кукан по возрасту не был ещё стариком, но весь город именовал его именно дедом. Настоящее его имя не помнил, наверно, даже он сам. Во всяком случае, в архиве мэрии я не нашёл никаких документов о праве кого-либо жить в его комнате. Но дед точно не был шулмой, так как временами мог напиться не хуже Лёшки, не забывая иногда посещать церковь и стараться держать пост. Выглядел он как пожилой растаман. Общался примерно так же. В городе его уважали.
В нашей общаге во все времена жили самые разные, необычные индивиды.
Я предложил подождать и посмотреть, как будут развиваться события. Всё-таки новые жильцы могут нас не понять. Пусть пообвыкнутся.
На том и порешили.
Через два-три дня был составлен график дежурства на первом и втором этажах. Все соседи с ним согласились, кроме учительницы истории. Она до сих пор не появилась. Комната была заперта.
Незаметно прошло полмесяца. В бараке царило спокойствие. Лёшка начал готовиться к очередному запою. Кукан пропадал где-то в городе, появляясь только к вечеру.
В одну из ночей в общаге резко завоняло чем-то невероятно тухлым.
Все соседи, почуявшие вонь, разом вышли из своих комнат. Дышать было тяжело. Смрад давил. Кого-то стошнило. Начал моргать свет. Стало непривычно тихо.
– Что случилось?! – взвизгнула баба Саша Михеева.
В этот момент полуголый Лёшка, ближе к вечеру начавший запой, выскочил в коридор как ошпаренный и упал.
– Там! Она! Хочет меня! Убить! – задыхаясь, он полз подальше от своей комнаты.
Мы с Куканом и ещё несколькими мужчинами бросились к жилищу Лёшки.
Дверь была открыта. Окно распахнуто настежь. Свет не включался. Диван расстелен. На столе нехитрая снедь и две бутылки дешёвого коньяка. Старый чёрно-белый телевизор с кипятильником вместо антенны. Перевёрнутый стул. И никого.
– Белая горячка, – сказал кто-то из соседей.
Тем временем Лёшка встал на четвереньки и завыл.
Обстановка накалялась. В общаге всё заходило ходуном. Некоторые жильцы выбежали на улицу, не в силах терпеть ужасную вонь и слушать Лёшкин концерт. Часть соседей закрылась в комнатах. Кукан показывал мне знаками: надо привести Лёшку в чувство. Бедняга, как бешеный пёс, кидался на людей, выл и рычал.
Ничего не оставалось, как изо всех сил с разбега пнуть запойного соседа ногой по башке. В футболе этот приём называется «вынос». Лёшка молча рухнул на грязный пол. Шум-гам понемногу затих. Через некоторое время исчезла вонь.
Позже выскочившие на улицу соседи рассказали, что за стенами общаги смрада не было вовсе. Лёшку с трудом привели в чувство. Он ничего не помнил.
– Зачем мы сюда вселились?! – возмущались утром на общей кухне новые жильцы – супруги Зайцевы. – Если бы знали, что тут у людей белая горячка, ни за что бы ордер не брали. А ещё навонял, сволочь, алкаш гадский!