Штурмуя Лапуту
Шрифт:
— Не…на…до. Тут… закон полнолуния…нет, — прерывисто выдыхала воровка, неистово идя навстречу и не делая попыток отстраниться.
Нет, она права.
Укс немыслимым усилием — вот словно разрываясь пополам — отстранил легкое, жадно выгибающееся тело. Воровка явно была готова протестующее заскулить, но смолчала, взяла себя в руки. Собственно, не только себя. Скользнула за спину любовника, но не оставила брошенным и безутешным центр мужского страдания. О, Логос!, какая массажистка!
До подушки Укс дотянуться уже не успевал, пришлось рушиться в постель мордой и впиваться зубами
Вроде бы вслух не завопил. Содрогания и барабаны сердцебиения уходили. Вернулась тишина спальни, далеко под окнами отчетливо прохлюпал по лужам отряд марширующей на смену монашеской стражи. Но стоящий на четвереньках Укс был не в силах шевельнуться. Понял, что напарница смеется. Опять же беззвучно. С трудом сменил позу.
— Я насчет постели, — шепотом пояснила воровка.
— Да, мы ее крепко поимели, — признал Укс, одергивая рясу.
Что там «поимели», тут очевидное и чудовищное осквернение: покрывало подрано, из распоротых подушек сам собой лезет пух, об иных следах и говорить нечего. Почему-то от вида этого безобразия возбуждение начало возвращаться.
— Послушай дальнейший план, — поспешно сказал Укс.
— Я вся во внимании, — заверила напарница, кончиками пальцев, но довольно ощутимо лупя себя по щекам.
Укс пояснил порядок действий.
— Так не получится. Вы, господин пилот, там не пройдете, — после очень краткого обдумывания сказала протрезвевшая воровка.
— Тебе в твоих действиях что-то непонятно?
— Всё понятно. Начинаем работать по колоколу, — признала она.
И даже «но» не сказала. Замечательная девушка. Видимо, лучшая. Да, тут и Логос только безнадежно рукой махнет — определенно, лучшей напарницы-любовницы не найти. Другое дело, что идеальных людей просто не существует.
Смотрела умоляюще. Даже в полутьме видно, как слезы на глазах блестят. Карие они у нее. Не слезы, а глаза, разумеется.
— Я вполне пройду. Опыт есть, — счел уместным пояснить Укс. — Встретимся у аппарата. Донесешь мой дротик. Без него трудновато будет улететь, он и за распорку работает.
Хотела что-то сказать, рот приоткрылся. Наверное, насчет дротика.
Укс поцеловал приоткрытый рот, отсекая ненужные вопросы. Даже лучшие девушки иной раз норовят все испортить.
Пошли к двери — спальные окна были закрыты, возиться со здешними ставнями неразумно. Укс немедля двинул сапогом в живот лежащему пленнику — тот уже пришел в себя, чуть ранее пару раз шуршал, осторожно пытаясь освободиться. Сейчас не издал ни звука, притворяясь бессознательным. Выдержанный у нас епископ, но вряд ли это ему сильно поможет. Но напарницу видеть не должен, законы проведения диверсий никто не отменял.
Выбрались на галерею. Укс приготовил снасть-«удочку». Прощально целоваться не стали, воровка лишь мимолетно коснулась ладошкой щеки мимолетного любовника. Слегка мелодраматично, как в кино, но приятно.
Исчезла за парапетом, Укс почувствовал, как «удочка» полегчала-освободилась, поднял, прицепил мешок с добычей. Через мгновение багаж сняли, утянули вниз и древко.
Снаружи по-прежнему шел дождь, было тихо. Не заметили. Что ж, это хорошо. Плохо, что мешок тяжеловат, неудобно
Хороший у нее позвоночник, гибкий и крепкий, только что проверяли. И вообще она близка к совершенству, да, пора признать очевидное. Но не обольщаться.
На губах еще оставался вкус поцелуя — того, спального — горячего как… нет, Логос сегодня отдыхает.
Укс прошелся по галерее, освободил попавшего в силок голубя. Тот отлетел, хлопая крыльями, сел на соседнее окно и начал приноравливаться лапой к другому силку. Мокрая, взъерошенная, тупая птица. Вот как весь этот мир. Могли бы в другом сюжете встретиться, есть же миры посимпатичнее. Хотя в другом и встретились, уже забылось почему-то Герцогство.
Укс покрутил головой, удивляясь собственной сегодняшней безмозглости, и полез обратно в епископское окно.
Пленник успел отползти почти к дверям.
— А поговорить? — пробурчал Укс, хватая епископа за связанные ноги.
Волочить пленника по качественному паркету одно удовольствие — в этом отношении дворцы и апартаменты всегда предпочтительнее лесной почвы или гор. Собственно, и постель нынче подвернулась лучшая в этой сюжетной линии. Опыт есть опыт, умеем выбирать.
Укс сел на стул, оставив пленника лежать на полу. Наверняка епископ в пытках и допросах намного лучше разбирался, но привык выступать в ином качестве, а ведь смена ролей иной раз отлично воздействует.
— Вопросов у меня немного, могу и без них обойтись, — предупредил гость, срезая тряпку, закрывающую пасть хозяину. — Если начинаешь орать, просто нож между зубов вобью. Это понятно?
Епископ был, естественно, не очень-то глуп — смотрел на убедительный, видавший виды клинок чужестранной формы, лихорадочно искал убедительные слова.
Да так это все было… второстепенно. Просто имело смысл скоротать время до колокола с относительной пользой. Ну, в общем, поговорили…
Укс вытер клинок о скатерть. Умер епископ легко, поскольку проявил похвальную догадливость, разговорчивость, да и лгал в меру. Омерзительный человек, но неглупый, да. И обувь неплохая.
Ухватив за босые пятки, Укс отволок хозяина в спальню, отбуксировал туда же тело молодого монаха, разложил живописнее, разбросал оружие. Понятно, рана от наконечника тичона характерна, позже разберутся «что и как» было, тут мясники опытные. Родят какую-нибудь легенду большой назидательности. Но это позже, а пока импровизация свою роль отыграет, запутает.
Проверив собственную готовность, Укс подошел к дверям. Всё вроде бы было нормально, хотя к рясе так до конца не привык, да и пистолет уж очень массивный. Для чего их вообще такие делают и в разные сюжеты насильно суют?
Пора было призвать Логоса и еще раз подумать — все ли готово? Укс так и сделал, но получилось не очень: он-то стоял, прислонившись к стене и пытался думать, а дурень-Логос слонялся по покоям, норовя заглянуть в спальню и непременно поглазеть на постель. Не потому что покойники с нее расползлись, а по своим собственным мечтательным и изумленным соображениям. Нет, ну не дурень ли?