Штурм
Шрифт:
Сопротивление гитлеровцев на участке 2-й гвардейской армии значительно усилилось. Наши дивизии почти весь день отражали контратаки.
— Все идет по плану, — говорил командарм своим помощникам. — Завтра будем в Севастополе.
Однако к вечеру командир 55-го стрелкового корпуса генерал Ловягин неожиданно доложил:
— Перед фронтом тридцать третьей дивизии огонь ослабел, и пехота с орудиями сопровождения продвинулась на юг до километра. Успеху способствовало умелое использование минометов. Они были объединены для сопровождения
Альмендингер понял свой просчет. С наступлением темноты он стал спешно снимать с нашего участка свои резервы, которые были изрядно потрепаны в боях за эти дни.
8 мая наступил перелом. В шесть утра после мощного артиллерийского налета и огня сотен орудий прямой наводки наши дивизии начали успешно продвигаться вперед. Сопротивление врага заметно ослабло. Правофланговая 387-я стрелковая дивизия, преследуя отходящего противника, овладела высотой 76.9, заняла Любимовку и совхоз имени Софьи Перовской. Другие части ворвались на Мекензиевы горы.
Отсюда открылась панорама Севастополя. Город был объят огнем.
Я предложил командарму переехать на передовой артиллерийский наблюдательный пункт.
— А где он? — спросил Захаров.
— Севернее Любимовки. Полковник Утин уже там.
— Поехали!
Через полчаса мы отправились на шести «виллисах» с подвижными радиостанциями. У высоты 76.9 нас встретил командир штабной батареи и сообщил, что надо ехать строго по колее — кругом противотанковые мины.
Наблюдательный пункт находился на краю крутого обрыва у берега моря. Отсюда хорошо видна Северная бухта. Над гладью воды торчат мачты затопленных кораблей. Над ними висит множество белых и черных дымовых облачков, уплывающих в синее небо. Идет жестокая схватка.
Командиры батарей, двигаясь вместе с пехотинцами, мгновенно по рациям передавали точные данные о целях, и расчеты незамедлительно открывали огонь, нанося врагу огромные потери. У гитлеровцев все смешалось, нарушилось управление. Не раз немецкий батальон атаковал во фланг свой же полк. Были случаи, когда на одну и ту же высоту, занятую немцами, с одной стороны нападали советские пехотинцы, с другой — немцы. А впереди нашего наблюдательного пункта, в долине у самого моря, валялись трупы сотен лошадей, пристреленных эсэсовцами, чтобы они не достались наступающим.
Наши артиллеристы, обгоняя вторые эшелоны дивизий, к вечеру 8 мая заняли открытые позиции, чтобы помочь пехоте форсировать Северную бухту. Всю ночь не прекращался бой. Гитлеровцы под прикрытием артиллерийского огня удирали через бухту. Утром весь берег был очищен от неприятеля. Пехотинцы при поддержке отдельных батарей и дивизионов начали форсирование бухты. В ход пошли все плавучие средства: двери, окна, ставни. Бойцы бросали их в воду, связывали в плоты и плыли на другой берег бухты.
По ним непрерывно били немцы из орудий, минометов и пулеметов. Но ничто не могло остановить могучий вал наступающих войск.
Прежде
— Да, да! Федор Иванович, я прошу включить Севастополь в полосу наступления армии. Со всей ответственностью утверждаю, что вторая гвардейская успешно освободит город от врага. Ведь пятьдесят первая и Приморская армии задерживаются.
— К сожалению, это верно. Крейзеру и Мельнику сейчас очень трудно, — доносился с другого конца провода голос командующего фронтом генерала армии Ф. И. Толбухина. — Альмендингер снимает с вашего направления войска и бросает против Приморской и пятьдесят первой.
— Вот, вот! — радостно кричал в трубку Захаров. — Потому я и прошу изменить левую границу армии.
— Да, — медленно проговорил Толбухин, — хорошо бы переключить вашу армию на Севастополь, но перед вами Северная бухта. Это не река! Вряд ли преодолеете ее без должной подготовки.
— Ничего, форсируем. Порыв у гвардейцев такой, что мигом переправимся.
— На чем же? Ведь у вас всего несколько понтонов, а подбросить чего-нибудь в такие короткие сроки не сможем.
— Федор Иванович, армия форсирует бухту на подручных средствах. Только разрешите.
Толбухин наконец уступил настойчивым просьбам командарма. Захаров торжествовал и тут же взялся за карту: жирно красным карандашом стал отмечать новые разграничительные линии корпусов.
Дальнейшие события показали, что командующий фронтом не ошибся, доверив 2-й гвардейской армии формирование Северной бухты и разгром неприятеля на этом трудном направлении.
В момент переправы мы с командующим находились на передовом наблюдательном пункте, а совсем рядом действовал 70-й стрелковый гвардейский полк под командованием майора А. С. Дрыгина.
8 мая, еще до захода солнца, головной батальон, с боями прорвавшись через железнодорожную выемку и глубокую балку «Голландия», достиг высот у Северной бухты. К этому времени полк понес большие потери. Легкораненые уже не уходили в медсанбат и пусть медленно, но двигались за своими ротами, желая помочь товарищам.
— Золотой народ! — с восхищением говорил командир о своих бойцах, всматриваясь в противоположный берег бухты.
Майор Дрыгин с группой офицеров, не обращая внимания на непрерывный обстрел, проводил рекогносцировку местности, отыскивая подходящие места для переправы. К нему подбежал с картой в руках офицер штаба дивизии капитан Владимир Адольфович Бальбах, отважный эстонский патриот. Не успел он передать приказ комдива, как прямым попаданием малокалиберного снаряда в грудь был смертельно ранен. Карта покрылась алой кровью. Так погиб капитан Владимир Бальбах, человек большой души.