Штурм
Шрифт:
Однажды в его комнате собрались начальник политотдела армии А. Я. Сергеев, начальник инженерного отдела И. Н. Брынзов и другие генералы, фамилии которых не помню. Владимир Николаевич, задумавшись, стоял возле открытого окна и смотрел на потемневшее небо. Черные тучи словно застыли, на улице все безмолвствовало. Наступившая тишина казалась загадочной, а вечерняя тьма зловещей.
— Вот так и на войне, — сказал Разуваев. — Перед бурей всегда затишье, и, чем тише, тем сильнее грянет буря.
По тону Разуваева мы почувствовали,
— А если стихи перевести на наш, солдатский язык? — полюбопытствовал Сергеев. — Что она будет означать, эта буря?
— В самом деле, Владимир Николаевич? — поддержал его Брынзов.
Разуваева не пришлось долго упрашивать.
— По всем данным, сосредоточение гитлеровских войск в районах Орла и Белгорода заканчивается. Со дня на день надо ожидать огромной битвы, так как на этих же направлениях давно группируются и наши войска, — сообщил Разуваев.
— Гитлер, видимо, хочет взять реванш за разгром Паулюса, — прервал его Сергеев.
— Тут дело посерьезнее! — воскликнул Разуваев. — Конечно, катастрофа на Волге подорвала престиж Гитлера в глазах его союзников. Он спит и видит свои дела в отличном состоянии. Однако я хочу напомнить вам о другом. Заметьте, в район Орла и Белгорода прибывают немецкие войска из оккупированной Франции.
— Не может быть, — перебил его генерал Брынзов, — ведь там со дня на день должен открыться второй фронт.
— Знаешь, дорогой! — энергично возразил Разуваев. — У нас на Кавказе делают так: если ишак заупрямится — испугай его, тогда он повезет. Так и наши союзнички. Они — запомни, дорогой, — откроют второй фронт только тогда, когда мы учиним еще два-три таких разгрома, как на Волге. Вот тогда они испугаются, как бы мы сами не прикончили Гитлера, и начнут поторапливаться.
Разуваев, возбужденный, подошел к окну. По всему чувствовалось, что он уже не раз думал о медлительности союзников и поэтому не мог безразлично говорить об их странной позиции.
Послышались глухие раскаты грома, небо прорезали зигзаги далеких молний.
— Друзья познаются в беде, — заметил Сергеев. — Заокеанских вояк мы не видели в Европе в самое тяжкое для нас время. А на пир они пожалуют.
Когда поздно ночью мы собрались расходиться по домам, Разуваеву принесли перехваченную немецкую радиограмму. Как сейчас, помню, это было 5 июля 1943 года. Гитлер объявлял своим войскам приказ: «Мои солдаты! Ваша победа должна еще более, чем раньше, укрепить во всем мире убеждение, что всякое сопротивление германским вооруженным силам в конечном счете бесполезно. Колоссальный удар, который будет нанесен сегодня утром советским армиям, должен потрясти их до основания!»
В этот день началась великая Курская битва.
Гитлер не в состоянии был трезво оценить возможности и силы непонятной ему страны социализма. К лету 1943 года Советская Армия неизмеримо выросла, закалилась в
Каждый день приносил нам известия о напряженных, кровопролитных боях под Курском. Трудно, очень трудно было сознавать, что где-то идет величайшая битва, а мы, полные сил, вооруженные и оснащенные новейшей техникой, сидим в резерве.
В самый разгар Курской битвы — 9 июля командующий Южным фронтом генерал-полковник Ф. И. Толбухин, выполняя директиву Ставки, начал ускоренную подготовку наступательной операции. Замысел был таков. Первый удар наносят 5-я ударная и 28-я армии. После овладения ими главной полосой вражеской обороны на Миусе в прорыв вводятся два механизированных и два стрелковых корпуса 2-й гвардейской армии. Им предстояло развить наступление и овладеть центром Донбасса.
Это было полной неожиданностью для командного состава армии. За короткое время мы должны были скрытно от врага подтянуть к переднему краю десятки тысяч людей, свыше тысячи орудий, около трехсот танков, громадное количество автомашин и повозок с боеприпасами.
Мы отдавали себе отчет в том, что прорыв сильно укрепленной обороны требует солидной подготовки, иначе неизбежны большие потери. Вместе с тем понимали, что надо торопиться с поддержкой наших товарищей, сражавшихся на Курской дуге.
Первые двое суток дивизии маршировали пешком только по ночам, и противник, возможно, не видел передвижения войск. Дальше пошло хуже. Летние ночи коротки. Времени явно не хватало. Пришлось перемещать войска и днем. Гитлеровцы начали бомбить колонны. Все же к 15 июля наши войска сосредоточились в тылах 5-й ударной и 28-й армий.
Испытание
Наступила темная, безлунная ночь. Мы с Крейзером и Степановым прибыли на наблюдательный пункт к генералу В. Д. Цветаеву, командующему 5-й ударной армией.
Непрерывно по телефону и через офицеров штаба уточняется готовность к штурму. Особенно нервная обстановка у артиллеристов: на подготовку к наступлению нам всегда не хватает времени, а теперь его вообще оказалось слишком мало. Вновь прибывающие части занимали свои позиции перёд самой атакой, не успев даже пристрелять цели и реперы. Командующий артиллерией 5-й ударной армии генерал-майор А. И. Бельцов потерял голос и с трудом отдавал распоряжения по телефону.
И вот наступило памятное утро 17 июля. Ровно в три часа тридцать минут открыли огонь тысячи орудий. По ту сторону реки сплошное море всплесков от разрывающихся снарядов и мин.