Штурм вулкана

Белов Александр Константинович

— К радости Литвиненко, Рыков в своей речи оказался лаконичным — говорил только то, что было нужно говорить, не мямлил, не путался в словах и, закончив, в пляс на сцене не пустился, как управленцы Ельцинской эпохи.

— С праздником, дорогие красносибирцы! — воскликнул он в микрофон, и в колонках зазвучал написанный специально для этого случая гимн предприятия.

Литвиненко приготовился, и в это время кто-то снизу дернул его за штанину. Литвиненко глянул вниз и увидел толстую пьяную морду местного жителя, который тоже пытался влезть на опору. Он не про-сто пытался, он нагло спихивал его с дороги, смачно сдобряя

свою речь отборным матерком. Между тем первый залп фейерверка уже был дан — сначала в небе рассыпались разноцветные огни, а потом послышался сильный хлопок. Вот в этот хлопок Сергею и нужно было попасть в следующий раз, но наглый нетрезвый абориген не давал ему этого сделать.

— Колюня, ты где, я тебя не вижу, — перекрикивая громкую музыку со сцены, несся снизу пьяный женский голос.

— Я тут, — ответил Колюня, с трудом удерживаясь за ребра опоры, — тут какой- то фраер залез, сейчас я его скину и буду наверху. Зырь, как я лезу!

— Я не вижу, темно, — кричала в ответ его пассия.

Литвиненко, которого Колюня уже изрядно потеснил и пытался столкнуть, понял, что выполнение операции под угрозой, и несколькими короткими ударами скинул его. Колюня полетел вниз, стукаясь и переворачиваясь, а звук его падения заглушала музыка.

Литвиненко быстро поймал в прицел улыбающегося, освещенного софитами Рыкова, дождался залпа салюта и нажал на спусковой крючок. Раскатами грома посыпался с неба звук лопнувших фейерверков, и все небо осветилось разноцветными огня-ми. Рыков отступил назад и, как подкошенный, рухнул на сцену. Все, кто стояли, рядом с директором, бросились к нему.

Полковник Басовитый присел на колени и повернул голову Олега Алексеевича к себе. Во лбу у него появилась маленькая круглая рана, а глаза застыли, и в них отражались огни фейерверка. Заглянувшая поверх голов начальства Анджела завизжала диким визгом, который заглушил даже вой толпы, громко восторгавшейся салютом.

— Врача, врача! — закричал Басовитый, хотя прекрасно понимал, что врач тут уже не поможет.

Литвиненко тем временем, оставив винтовку наверху, словно Маугли по лианам, соскочил с опоры освещения, спрыгнул прямо на неподвижное тело Колюни, которого безуспешно звала его пассия, нагнул голову, чтобы вылезти под профилем опоры, и тут его срубил на землю страшный удар по шее, которого даже тренированный Литвиненко не вынес и потерял сознание.

Кабан пришел на стадион заранее — за несколько часов до начала празднования юбилея. Он внимательно осмотрел все под-ходы и отходы, и теперь ему оставалось выяснить, с какой из четырех опор будет стрелять нанятый Зориным киллер.

Две башни сразу отпадали, потому что находились позади сцены, а крученых пуль пока еще не изобрели. Оставалось две, одну из которых путем простых логических рассуждений Кабан сразу же отверг. Она стояла возле самого входа на стадион, метрах в пяти от нее расположился ряд палаток с выпивкой и едой, жарились шашлыки. Сомнительно было, чтобы киллер выбрал позицию для стрельбы с таким неудобным отходом.

Вот другая башня — самое подходящее место, чтобы произвести выстрел и уйти незамеченным. Шанс, что Кабан ошибся в своих расчетах, все-таки был, но разорваться на сто маленьких Кабанов и стоять во всех предполагаемых точках, откуда, мог стрелять киллер, он тоже не мог, а посвящать в это дело кого-либо, само собой,

тоже не входило в его планы.

Кабан нашел для себя удобную позицию на камне возле торца стадиона, присел с бутылочкой пива и стал ждать. Мимо него проходили слегка поддатые и веселые жители Красносибирска, девушки призывно поглядывали на внушительную фигуру явно не местного богатыря, но Кабан не был сегодня настроен на флирт — у него было дело, которое, возможно, изменит всю его жизнь.

У опоры появился сердитый милиционер, помахивающий дубинкой, и Кабан

было подумал, что совершил прокол» Как же киллер залезет наверх, если внизу стоит пост? Но менять диспозицию было уже поздно, и Кабан продолжал ждать. Тем временем стемнело. На сцене изгалялась местная красносибирская самодеятельность, на-роду она была по фигу, поэтому все напивались возле палаток, ожидая появления московской «звезды», после которой будет дан салют.

Кабан разминался, гуляя неподалеку от опоры и наблюдая за хмурым сержантом. Пока пела столичная звезда, уже стемнело и Кабану пришлось подкрасться почти вплотную к башне. И он увидел то, что ждал — к милиционеру, охраняющему опору, подошел странный типчик, крепко сбитый, но со скрипкой в руках. Зачем ему скрипка на стадионе, что он играть собрался? В самодеятельности его не было. — скрипка не играла, а после салюта — дискотека. И слишком уж у него спортивная фигура и военная выправка для скрипача.

Кабан подполз поближе, а скрипач тем временем показал сержанту куда-то в сторону, и тот убежал, на ходу сообщая по рации, что неподалеку происходит драка. Вот был ответ на вопрос, который самому Кабану не пришел в голову мента-то можно было отвлечь!

Скрипач со сноровкой обезьяны забрался наверх и потерялся в темноте. Кабан радостно потер ладони — попался в силки во-робей. Тоже мне скрипач на крыше, засветился, как пацан.

Но Кабан не торопился — рядом с опорой росли кусты, там он и засел. Место для наблюдения было не самое лучшее, туалетов на всех не хватало, поэтому ему то и дело приходилось вполголоса гонять прохожих, пытавшихся посягнуть на его территорию.

И тут еще одно непредвиденное обстоятельство — на опору полез какой-то пьяный мужик, оставив свою еле-еле державшуюся на ногах подругу смотреть, как он с самого верха помашет, ей рукой. Кабан поначалу заподозрил, что это ментовский оперативник таким вот образом хочет обезвредить киллера. Но когда пьянчуга почти бесшумно свалился вниз, Кабан понял это все-таки случайность, и на всякий случай пощупал спрятанный в рукаве тяжелый металлический профиль в форме тупого палаша. Кабан знал, что, находясь вблизи башни, выстрел он услышит, но вот определить, попал киллер в цель или нет, не сможет — сцену ему заслоняла толпа.

— Колюня, ты где? — жалобно скулила оставленная пьяная женщина. — Я писать хочу, слезай!

А Колюня недвижимо лежал под опо-рой. Грянул второй залп, и Кабан отчетливо услышал, что в грохот, доносящийся с неба, отчетливо вписался короткий хлопок снайперской винтовки.

— Есть! — вполголоса воскликнул Кабан и выдернул из рукава свой «палаш».

И тут же он услышал со сцены пронзи-тельный женский визг, заглушивший даже исполнение новоиспеченного гимна пред-приятия. Очевидно, убийца все-таки не промахнулся. Кабан бросился к опоре, на ходу делая замах своим орудием, и когда