Штабс-ротмистр
Шрифт:
Он ещё не слышал подобных откровений. Каста связистов, в которой женщин едва ли не половина, считалась закрытым миром.
— Но четыре года службы в Восьмом Отделении — не слишком большой срок. Потом вернётесь к партикулярной жизни, выйдете замуж за достойного…
— Никогда.
— Почему?
— Потому что из связистки не может получиться нормальной жены. Мы слишком много знаем о тёмных сторонах жизни. Мы привыкли к замкнутости и одиночеству. А ещё женихи боятся, что мы подслушиваем мысли.
Виктор едва удержался, чтоб не отшатнуться.
— Неужели?
—
— Специально обученного передатчика. Как вы.
— Теперь представьте прыщавого юношу с сильным Дарованием. Не важно — каким. Он увидел меня на приёме или на балу. Впечатлился. Ночью во время моей смены пытается вызвать в воображении мой образ и ласкает себе промежность. Воображает, что кончает в меня. Энергия Святого Источника хлещет фонтаном, сопляк увлекается и не контролирует. А я получаю всю эту грязь. Похоть льётся помойным потоком. Как поётся в балладе — «О бедной связистке замолвите слово…» А лучше вообще не вспоминайте связистку. Хотя бы во время её дежурства.
— Не слышал ни баллады, ни, право слово, подобных откровений. Даже не догадывался… С виду вы — как печальные изваяния.
— Но не каменные внутри, — княжна поправила локон. — Вот, прорвало. Но я почему-то уверена, что вы — порядочный дворянин, всё сказанное останется между нами.
Штабс-ротмистр поклонился и прикоснулся губами к её пальцам.
Завтракали они за разными столиками.
— Жаль, что штурмовой мордоворот не видел ваших любезностей, — хихикнул Искров. — Злился бы больше. А злой противник не бывает собранным.
— Зато он бывает вдвое больше. Этот по массе — так и в два с половиной раза.
— Как говорил наш тренер по русбою, большой шкаф громче падает. Доедай. Пойдём к капитану смотреть амулет. Но — жаль.
— Чего?
— Врезал бы ты ему свою короночку, прожёг насквозь. А панцирь твой любую его гадость выдержит. Я вчера осмотрел того хама. Дарование есть. Для неродовитого — так даже и ничего. Запас Энергии хороший. Но всё хаотическое. Ювелирно действовать не сумеет. Пропусти мимо первую атаку и контратакуй.
Второй за утро совет — маневрировать и уходить от атаки штурм-капитана, подумал Тышкевич. Странное совпадение.
Глава 3
3
Собрались на баке — на палубе, что над носовым кубриком матросов. Виктор Сергеевич огляделся, записав в память, где торчат кнехты и лежат бухты цепей. О них запросто можно споткнуться. Голый до пояса и босой, он вышел на бой в одних полотняных штанах. Амулет блокировки пристроил на груди как кулон на верёвочке.
Внушительными бицепсами-трицепсами не обладал, хоть и заметно сказалось посещение гимнастического зала. Крепкий, жилистый, подвижный. На груди и спине остался шрам от ледяного копья в огненной обёртке, убрать его магия бессильна.
Буранов явился в полной форме, затем тоже скинул верхнее исподнее, открывая любопытным взглядам мясистую груду мускулов.
Осмотрев товарища перед схваткой, Искров выдал две новости: хорошую и плохую.
— Хорошо, что плетение на амулете примитивное. Как замок на буфете с вареньем. Блокирует только мощные выбросы Энергии. Вся защита при тебе.
— И при Буранове. Что не есть хорошо. Так какая плохая?
— Светит ярко. Уверен, ты тоже видишь. Отключить нельзя, заметят многие.
Авторитет Искрова как эксперта разлетелся в дым при первой же атаке штурмовика. Тот бил руками в голову и в корпус просто с нечеловеческой силой. Такую не вместила бы даже его огромная фигура — на полголовы выше штабс-ротмистра и едва ли не вдвое шире. Буранов напоминал даже не человека — существо из Тартара, вылезшее через портал на погибель роду людскому.
Сделав вид, что от очередного хука потерял равновесие, Виктор опрокинулся назад и ушёл перекатом, использовав промежуток между кнехтом и фальшбортом — высокой стенкой борта примерно в человеческий рост.
Пока штурм-ротмистр занимал положение для следующей атаки, граф оглядел опоясывающие его плетения.
Опа-на… Тонких, накачивающих Энергию в кулаки и дающих невиданную мощь, не было ни одного. Защита — да. Целительское плетение тоже заготовлено, коль вдруг пропустит ответку. И всё. Странно.
Забив на привычку стоять как человек-крепость, что имеет смысл, лишь когда за спиной охраняемый объект, Виктор скользнул в бок. Даже пропустил лишний удар, потому что сосредоточился, рассматривая детальнее вязь энергетических нитей.
Защита беззвучно охнула, потеряв какую-то часть прочности, но главное удалось нащупать. Чтобы проверить догадку, граф сместился сажени на две, оказавшись между Бурановым и его заместителем Хвостициным, столь же звероподобным штурм-поручиком.
Противник сразу снизил напор атаки. Он был чудовищно силён. Но уже в пределе человеческих возможностей.
Оставалось подловить его в собственную ловушку.
Виктор Сергеевич начал уходить в сторону мелкими шажками, противник не препятствовал. Выждав момент, когда оказался на одной линии между графом и своим заместителем, верзила бросился на решительный приступ, явно рассчитывая тем самым и закончить бой. Прямой удар ногой, сокрушительный хук справа… Он должен был неминуемо расплющить голову соперника как гнилую дыню.
Вышло иначе. Боец, промахнувшись, провалился вперёд и не смог остановиться. Кулак с бешеной скоростью врезался в сталь фальшборта, туда же кинуло самого поединщика.
Выскользнув из-под него, штабс-ротмистр успел к моменту, когда прижатая к металлу щека громилы поползла вниз, оставляя поверх краски длинный кровавый след и лоскуты кожи.
В фальшборте проглядывало синее небо — через дырищу от кулака.
— Ваше сиятельство! Позвольте один удар дополнительно.
— Вы победили, штабс-ротмистр, — возразил князь. — Чего же более?