Шрамы

Холлинс Вера

— Да. Я уверена на сто двадцать три процента, — произнесла я.

Я не собиралась рассказывать ей о том, что застала его за употреблением наркотиков. Ей не нужно было знать все отвратительные подробности. И так было достаточно плохо. Её глаза наполнились слезами, и мне стало очень жаль её. Моя мама всегда могла легко расплакаться, но я всегда старалась вычеркнуть всё плохое из её жизни любым возможным способом.

— Он не отвечает, — сказала она, положив телефон на стол, её лицо выражало подавленность.

— Мама, — произнесла я, беря её за руку. Первые слёзы скатились по её щекам, и моё сердце сжалось от боли. — Не плачь. Ты испортишь

этот безумно дорогой макияж, и будешь выглядеть настолько устрашающе, что можешь травмировать маленьких детей на всю жизнь.

Она всхлипнула и накрыла мою руку своей.

— Мели, помоги мне, — произнесла она, — не создавай проблем. У нас и так достаточно трудностей из-за Стивена и твоего отца. Ты — моя единственная опора в этой ситуации.

Мой взгляд упал на наши сплетенные руки, и я почувствовала укол вины. Мне напомнили, что я должна стать лучше ради нашей семьи. Ради мамы, которая пережила столько испытаний из-за развода и действий Стивена. Я обещала ей быть хорошей девочкой, что означало сохранять улыбку и вести себя как обычно, хотя мне хотелось расплакаться и закричать. Это также означало пройти программу обучения по студенческому кодексу и сдать ее с честью. Я была готова на все, лишь бы эти тревожные морщинки исчезли с ее лица.

Я заставила себя улыбнуться и произнесла:

— Конечно, мам. Я буду вести себя как святая.

На следующее утро я с горечью осознала, что Стивен снова пытается доказать свою правоту. Он не пришёл домой, и его телефон был выключен, что привело нас с мамой в замешательство. Прошлой ночью я почти не спала, и теперь у меня под глазами были тёмные круги размером с мой зад, которые мне приходилось скрывать под слоями консилера. Не помогло и то, что когда я наконец уснула, мне приснился Стивен с клыками, в чёрном плаще и с налитыми кровью глазами. Он проламывал стены, чтобы добраться до своего тайника с наркотиками, только для того, чтобы проглотить их все и в конце концов упасть без сознания с пеной у рта под звёздным небом.

Это был не первый раз, когда мне снился подобный кошмар, и в каждом случае я всегда опаздывала. Но на этот раз это подействовало на меня сильнее, потому что именно я прогнала его прочь. Бурные аплодисменты в мою честь.

— Есть ещё кое-что, о чём я хотела бы поговорить, — сказала миссис Агуда.

Я подняла глаза от облупившегося чёрного лака на ногтях и встретилась с её пронзительными тёмно-карими глазами. Я чуть не вздрогнула, поражённая волной властности и ощущением «Не связывайся со мной», что я всегда уважала в ней. Она выбрала не ту профессию. Ей следовало стать сержантом по строевой подготовке. Впрочем, не стоит об этом думать. Эта школа нуждалась в ней. Некоторым ученикам необходимо было вдолбить правила в их головы, и Барби был главным среди них.

Последние десять минут она рассказывала моей матери о вчерашней катастрофе и подчёркивала важность соблюдения Правил поведения в школе, к которым я приступлю завтра. Это была отличная программа, так как она помогала семьям с низкими доходами получать помощь, которую они иначе не смогли бы себе позволить, а также помогала справляться с проблемными учениками.

Однако и здесь было большое НО — моя проблема во всей этой ситуации заключалась в том, что я не чувствовала, что ко мне следует относиться как к проблемному ученику. Я не была Халком. Я не

приходила в ярость в мгновение ока, что бы там ни думал Барби. У меня действительно были проблемы с гневом, но я была той, кому приходилось страдать от этого больше всего. Мне приходилось постоянно бороться с собой, бить себя воображаемыми кулаками разума каждый раз, когда я срывалась, и то, что видели другие, было лишь крошечной частью той внутренней бури, которую мне приходилось выдерживать.

— Ваш сын сегодня не пришел в школу, — сказала миссис Агуда.

— Он не пришел? — Мама посмотрела в мою сторону. Я не поняла, почему она была так удивлена. Было бы удивительно, если бы он действительно пришёл.

— Нет. Я знаю, что вчера он получил травму. Он был недостаточно здоров, чтобы присутствовать сегодня?

Мама заерзала на своем месте.

— Стивен, э-э-э… вчера ночевал в другом месте. Но я уверена, что с ним все в порядке.

— Что ж, тогда с сожалением сообщаю вам, что из-за его постоянных пропусков занятий, если он не вернется в школу к следующей неделе, мы будем вынуждены исключить его.

От этой последней фразы на лице мамы появилось около пятидесяти новых морщин, а ее румяна от Dior не могли скрыть того, что она побледнела как привидение. Она старалась держаться молодцом, но я знала, что под ее спокойной, деловой внешностью скрывается растерянность. Потребность ударить Стивена снова подняла свою уродливую голову. Я надеялся, что пересадка мозга станет возможной уже в этом столетии. Стивену нужна была пересадка как можно скорее.

На мгновение я накрыла ее ладонь своей, но затем убрала ее, прежде чем превысила свой лимит пресыщения на этот день.

— Но должен же быть какой-то другой способ справиться с этим, — сказала моя мама.

— К сожалению, миссис Брукс, у вашего сына за плечами долгая история правонарушений, особенно учитывая его поведение в предыдущей в школе. Он пропускал занятия, курил на территории учебного заведения и участвовал в драках с другими учениками. И это лишь малая часть того, с чем мы столкнулись. В отличие от моего предшественника и предыдущего руководства, я не так снисходительна. Вашему сыну необходимо изменить своё поведение. Если этого не произойдет, мы будем действовать в соответствии с установленными правилами.

Я была рада, что она не знала о наркотиках. Иначе Стивена исключили бы из школы раньше, чем я успела бы сказать «придурок».

— Конечно, — ответила мама, и её губы дрожали. — Я понимаю.

После этого она почти ничего не говорила, лишь натянуто улыбнулась госпоже Агуда на прощание, прежде чем мы покинули её кабинет. Коридоры были переполнены, и какая-то часть меня глупо надеялась увидеть где-нибудь уродливую голову Стивена, но я знала, что в чудеса лучше не верить. Я снова проверила свой телефон, но от него по-прежнему не было сообщений. Меня охватило беспокойство. Я не могла перестать думать о его носе и о всех возможных проблемах, которые могли возникнуть, если бы он не лечил его.

— Я уверена, что Стивен скоро придёт в себя, — солгала я, ободряюще улыбнувшись ей.

Она встретила мой взгляд с серьёзным выражением лица.

— Мели, мы должны найти его. Ситуация выходит из-под контроля, а Роберт отказывается что-либо с ним делать. — Конечно, мой отец отказался что-либо предпринимать в отношении Стивена. Он давно махнул на него рукой. Он не хотел больше ничего слышать о Стивене, пока тот не изменится к лучшему, поэтому мы не могли полагаться на него как на голос разума.