Шрамы

Холлинс Вера

— У меня тоже есть старший брат, — добавил он. — Он всего на два года старше меня, но иногда кажется, что он гораздо старше. Иногда мне кажется, что он мой папа.

Я уставилась на него, раскрыв рот от удивления. Барби ведёт себя как взрослый? Это было невозможно.

— Бьюсь об заклад, он настоящий заноза в заднице, — выпалила я, не успев сдержаться. Но он не обиделся. Он лишь кивнул в ответ.

— Иногда, да, но он лучший брат в мире. Нет никого лучше Мейса.

В моём животе возникло неприятное ощущение. Мне ужасно захотелось

поправить его, разрушить его представление о брате и открыть ему глаза на правду.

— Он не такой уж и замечательный, — произнесла я.

Между его бровями появилась морщинка.

— Что ты имеешь в виду?

Боже мой, теперь он выглядел так, будто я его ударила. Возможно, не стоит говорить ему всю правду сразу. Может быть, лучше разрушать его иллюзии постепенно, по чуть-чуть.

— Ничего. Не слушай меня, глупую. В любом случае, — я обвела рукой его комнату, — у тебя здесь впечатляющая обстановка, приятель. Это совсем не похоже на то, что я себе представляла.

Он закрыл дверь, слегка передвигаясь на инвалидной коляске, и направился к своему столу.

— Что ты себе представляла?

— Я не знаю. Наверное, я ожидала чего-то необычного, как в больнице? Я знаю, это слишком стереотипно и невежественно. А ещё ты удивил меня тем, что можешь двигать руками. Но как ты справляешься с… ну, не знаю, с едой? — Я подняла руки в знак извинения. — Просто хочу сказать, что я могу быть любопытной, даже если это не касается других людей. Когда поздно вечером я смотрела видео на YouTube о параличе, то лишь немного поняла, что это такое. Поэтому, если ты не хочешь, чтобы я задавала вопросы, скажи сейчас или, возможно, мне придётся замолчать навсегда, — торжественно произнесла я последнюю фразу, прижимая руку к груди.

Он пожал плечами.

— Всё в порядке. Я не против вопросов, так что ты можешь спрашивать меня обо всём, что хочешь. Я ем ложкой или вилкой, как и все остальные. Но поскольку я не могу пользоваться пальцами, мне пришлось научиться держать вилку в руках.

Правой рукой он подтащил карандаш к краю стола и вытянул запястье, чтобы обхватить карандаш пальцами. С помощью большого пальца другой руки ему удалось схватить карандаш и сомкнуть вокруг него пальцы. Он поднял руку и показал, как держит вилку. Благодаря сильным разгибателям запястья, он мог держать её, просто сжимая вот так. Если же он пользовался ложкой, то применял ремешок для рук.

Я присвистнула от удивления.

— Это просто потрясающе! И то, как ты это делаешь, кажется таким простым.

Его щеки залились румянцем, а глаза опустились.

— Да, но мне пришлось приложить немало усилий, чтобы научиться этому. Я по-прежнему многого не умею, но, по крайней мере, теперь я не полностью завишу от других. — Его голос звучал ровно, но в нём можно было уловить лёгкую нотку обиды.

— Ты чувствуешь какую-нибудь боль?

— Я ощущаю её в голове, шее, плечах и некоторых частях рук.

— Не в ногах? — Он покачал головой. — Значит, если ты ударишься о ногу… —

Я улыбнулась. — Должно быть, это так здорово, не чувствовать боли. У меня ужасно болят колени и пальцы ног, когда я на что-то натыкаюсь. Я бы с радостью избавилась от этого чувства навсегда.

Он тяжело вздохнул.

— Ой прости, это действительно большой недостаток.

Он кивнул, и его лицо оставалось непроницаемым, скрывая истинные мысли.

— Итак, что ты хочешь делать? — Спросила я. — Чем ты обычно занимаешься?

Он на мгновение задумался, и я уловила проблеск улыбки на его лице.

— Посмотрим фильм?

— Это замечательная идея, генерал! — Воскликнула я. — Хочешь, я принесу нам что-нибудь выпить и перекусить?

Он с радостью закивал.

— Конечно. В верхнем кухонном шкафчике ты найдешь банку «Принглс».

Я встала.

— Мавар рассказала мне о твоей диете. Картофельные чипсы тебе действительно можно? — Спросила я.

Он улыбнулся.

— Да. Я не часто ем их, так что все в порядке.

— Тогда ладно! — Произнесла я, отдавая ему честь, а затем, голосом Терминатора, добавила: — Я вернусь.

С этими словами я поспешила на кухню. Однако, вопреки моим ожиданиям, шкафчик не был пуст. Он был доверху заполнен едой и напитками, и я с облегчением выдохнула, осознав, что они, по крайней мере, могут позволить себе хорошее питание. Взяв напитки и «Принглс», я вернулась в его комнату.

Поскольку мы оба были любителями фильмов ужасов, выбор пал на «Кольцо» и это не заняло много времени. Я смотрела этот фильм уже как минимум три раза, поэтому больше внимания уделяла Элаю, чем самому фильму. Время от времени он поворачивался в своем инвалидном кресле и потягивался, снимая напряжение, как он объяснил, чтобы избежать пролежней из-за постоянного сидения.

Я восхищалась его стремлением максимально использовать свои возможности и быть независимым. Он доказывал, что инвалидность не означает беспомощность, но я не была уверена, что думать о его эмоциональном состоянии. Я хотела рассмешить его. Я мечтала увидеть, как сияют его глаза. Я стремилась сделать его счастливым, улыбка за улыбкой. И вот, наконец, я решила действовать.

Я скорчила ему рожицу, и он нахмурился:

— Что ты делаешь?

— Я пытаюсь развеселить тебя, потому что ты слишком серьезен и напоминаешь мне Гринча. Если ты будешь продолжать в том же духе, то очень скоро украдешь Рождество!

Я высунула язык и закатила глаза к затылку.

— Да ладно тебе. Ты же знаешь, что хочешь посмеяться. — Я скорчила еще более смешную гримасу, и его губы дрогнули. — Да ладно! Никто не умер! Кроме моей задницы, когда у меня диарея. Поверь мне, моя задница умирает тысячью смертей каждый раз, когда у меня случаются эти мерзкие водопады.

Он коротко фыркнул от смеха, не в силах его сдержать. Его смешки переросли в искренний хохот, и я уставилась на него, как завороженная, застыв в этом странном положении на корточках.