Шрамы прошлого
Шрифт:
Наступившее утро не принесло успокоения.
– Мне кажется, или у тебя точно что-то произошло? – спросила Настя Марту, которая стояла у окна и пила горячий кофе.
– Пока ещё ничего не произошло, – тихо ответила она.
– Тьфу на тебя! Что должно произойти? Все живы, все здоровы. Нелли Михайловна вчера звонила, мы полдня обсуждали с ней празднование юбилея Александра Григорьевича.
– Совсем забыла. Сколько Коршунову исполнится? – задумчиво спросила Марта.
– Шестьдесят пять ему и столько же самой Нелли Михайловне. Поэтому решили совместить юбилеи. У них
– А у Мезенцева случайно юбилей не намечается? – опять поинтересовалась Марта.
– У Петра Кузьмича только в две тысячи двенадцатом будет юбилей. Ему шестьдесят пять стукнет. Стыдно не знать юбилейные даты своего начальства.
– Признаю. Стыдно. Тем более, что они с Нелли Михайловной давно нам самые близкие родственники.
– Роднее не бывает. Ты как-то вся напряжена. Плохо спала?
– Да. Долго не могла заснуть. А тут ещё Марк куда-то делся.
Марта поцеловала сладко спавшего внука, чмокнула Настю в щёку и спустилась к новенькому автомобилю, который купил Артём для них с Асей, несмотря на то, что дочь три года назад смогла потратить валюту, которую он оставил ей на приобретение машины.
Спрятавшись от дождя в салоне автомобиля, Марта вывела его на шоссе и через некоторое время встала в пробке и задумалась.
– Интересно, почему я люблю дождь? И не важно, когда он идёт осенью или весной. Люблю, когда капли размеренно стучат по стеклу, словно просят, чтобы я обратила на них внимание. Так интересно, когда одна капелька догоняет другую. Они соединяются и уже бегут вместе по пространству стекла. Вот они теперь вместе несутся навстречу к другой капле.
Получился тоненький ручеёк, к которому присоединяется ещё одна капля, потом ещё одна, и они вместе, всей дружной командой, слившись воедино, стремятся вниз, уже большим семейством превратившись в одно целое. Но, ударившись с высоты о землю, разлетаются и, соединившись там, в незнакомом тёмном пространстве, уже с другими, такими же бывшими каплями, превращаются в совсем другие ручейки, которые уже текут совсем другим путём. И это действо мне напоминает жизнь людей.
Мы так же несёмся по пространству жизни, встречаемся, соединяемся, рождаем потомство, которое до определённого времени неразлучно с нами, течёт в одном направлении. Но приходит время, и дети, избавившись от нашей опеки, находят свои дороги, встречаясь, соединяясь, думая, что их выбор и исход будет другим. Но в этом мире всё взаимосвязано. Тучи разойдутся, землю согреет солнце, и бывшие капли, превратившись в пар, поднимутся в небо. Наверное, как когда-то поднимутся в бескрайность вселенной и наши души.
У Марты защемило сердце. Автомобили продолжили своё движение. А дождь всё шёл и шёл. Он стучал по крыше, словно отсчитывая секунды, минуты, стремясь опередить стрелки на часах. Словно соревнуясь с ними, кто вернее отчитает срок уходящего времени.
Каплям не перехитрить часы. Они-то знают точное время. Они не соблазнятся их скорости приземления. Это капли могут, лишний раз, нарушив такт, ударить по стеклу и крыше машины. Для часов такая какофония чужда. Только
Оперативку открыл полковник Мезенцев, который вместе с Коршуновым всё собирается уйти в отставку, но то его не отпускает вышестоящее начальство, то он сам не решается начать вместе с другом пенсионную жизнь.
В кабинете Мезенцева, когда вошла Марта, уже находилась Таня Глобина, которую оставили при Следственном Комитете, и заменивший Ивана, поступившего в Академию МВД в Москве, помощник следователя молоденький лейтенант Тимофей Фёдоров. Тим, как сокращённо просил он всех называть себя.
– Прошу извинения. Транспорт весь стоит, еле доехала, – сказала Марта, присаживаясь рядом со своими сослуживцами.
– Марта Леонидовна, вашей группе поручается ответственное дело, – после небольшого вступления сказал полковник, – сегодня утром был найден мёртвым тесть
одного из кандидатов в депутаты Законодательного собрания Санкт-Петербурга Логинова Владимира Петровича. Пострадавший Угаров Василий Николаевич, сорок девятого года рождения.
– Это сколько ему лет? – спросил Тим.
– Шестьдесят один, – Татьяна укоризненно посмотрела на него.
– Мы-то с какого бока? – удивилась Марта.
– А с такого, что мне уже дали «вводную». Надеюсь, имя Логинов, который Петр Ильич, тебе о чём то говорит?
– Это магнат наш местный? Владелец заводов и пароходов? – улыбаясь, спросил Коршунов.
– А потерпевший, его сват получается. Ладно, всё! Разобрались, кто кому и кем приходится. Марта Леонидовна, попрошу вашего пристального внимания к этому делу, – Мезенцев вышел из-за стола, – да и отчётов по делам никто ещё не отменял.
– Да, да, я сейчас подобью отчётность. А Таня и Тим на место убийства, – распределила обязанности Марта.
– Нет, нет, ты уж тоже давай поприсутствуй. А то сразу убийство! – возмутился Мезенцев, – знаешь, первое впечатление, может, он споткнулся? Всё может быть. Да и возраст никто не отменял. Ты уж, Марта, не увиливай.
– Ладно, Марта Леонидовна, езжайте, а я, как всегда, прослежу правильную отчётность, – Марта не успела ответить Коршунову, зазвонил её мобильный телефон.
– Марк! Кто так делает? Я переживаю, – под улыбки товарищей она поспешила покинуть кабинет Мезенцева, – ты отдохни, я сейчас выезжаю на происшествие. Нет, приехать не смогу, тут у одного магната в семье происшествие. У какого? У Логинова младшего, кажется, с тестем что-то произошло. А почему тебя это заинтересовало? Хорошо, всё при встрече.
В приподнятом настроении, что её предчувствия оказались ложными, Марта спустилась к оперативной машине.
– Этот Логинов ещё не кандидат, а такой переполох из-за него, – недовольно проворчал Тим.
– Он ещё никто, зато его папаша! Знаешь, ли, – ответила ему Таня, сев в автомобиль.
– Может, он сам того? – спросил Тим.
– Всё может быть. Поехали, – Тамара и Тим переглянулись, заметив отстранённую улыбку начальницы.
Подъехав к роскошному особняку, Марта с Татьяной оценили благосостояние будущего кандидата.