Шрам

Бродвей Элис

Беспокойные глаза Мел встречаются с моими:

– Ни в одной легенде не говорится о вожде, который победил бы смерть.

– А как же история о влюблённых? – спрашиваю я. – Королева вызывает героя из мира мёртвых своей любовью.

По губам Мел скользит мимолётная улыбка.

– Ты всегда была хорошей ученицей, Леора, – признаёт рассказчица. – Но здесь я отвечу тебе: «Нет». В той истории воскрешение было другим – герой изменился. Помнишь, хоть король был солнцем, в конце он предстаёт правителем подземного мира, царства мёртвых, а на

земле властвует его сын. – Мел переворачивает страницу. – Того, что случилось с нашим мэром, не найти ни в одной легенде. – Она качает головой. – Люди придут ко мне за объяснением. Они нуждаются во мне больше, чем когда бы то ни было. – Мел смотрит на меня, и в её взгляде, когда-то таком уверенном, сейчас только страх. – Я долго училась и должна быть готова к таким испытаниям, но мне нечего сказать слушателям.

Глава пятая

Бывает, разобьётся что-нибудь, а обратно уже не склеить. Никак.

Вот, например, яйцо. Стоит ли разбить его и сотворить что-нибудь из золотистых внутренностей или оставить нетронутым и любоваться идеальной гладкостью скорлупы?

Прямо сейчас на моих глазах вера Мел даёт трещину. Может, сказать ей, что на свете есть и другие истории, кроме тех, что известны ей? И что тогда изменится? Или добрее и великодушнее сохранить скорлупу её мира идеально гладкой?

Вспоминается метка у меня на ноге – треснувшее яйцо, впускающее внутрь свет. Глубоко вздохнув, я вкрадчиво произношу:

– Помнишь, на взвешивании души моего отца ты рассказывала легенду о влюблённых?

Мел кивает.

– Так вот, в Фетерстоуне эта история звучит иначе. – Мел сдвигает брови. – Да, персонажи и события почти те же: есть влюблённые, сундук и смерть – всё почти как у нас.

– Они рассказывают истории? – недоверчиво спрашивает Мел.

– А что же, они – дикари? Да, их истории такие же, как наши, только перевёрнутые, как отражение в зеркале. Те же, но другие.

Мел хмуро качает головой.

– Выслушай хотя бы одну их легенду, – настаиваю я. – Вдруг новый взгляд на события тебе поможет.

Мел медленно кивает, и я начинаю свой рассказ.

«Вот эту легенду ты, скорее всего, не слышала», – когда-то давно сказала мне Сана таким тоном, как будто делиться со мной историями было не совсем законно. И сейчас, прежде чем произнести первые слова, я преодолеваю ощутимое сопротивление.

– Начинается всё так же, как у нас. Король и королева правят государством, и короля ненавидит родной брат. Однако в этой версии король и королева правят жестоко, они упиваются властью и не заботятся о подданных.

Король Метеус наслаждается властью и хочет стать ещё могущественнее. И однажды, по совету хитроумной жены, Метеус созывает придворных на пир и объявляет себя неуязвимым. Он забирается в сундук, сундук бросают в реку. Король и королева искусно разыгрывают смерть Метеуса, и, когда три дня спустя он возвращается живой и здоровый, подданные не верят своим глазам. Выходит, король не хвастался,

а говорил правду. Правитель бессмертен, и, хотя он заставляет людей трудиться из последних сил и жить впроголодь, прародители ему благоволят. И подданные ещё усерднее возносят правителю хвалу.

Только один человек сомневается. Брат короля слышит, как королева рассказывает обо всём: народ обманут, а король так же смертен, как все вокруг. А ещё брат короля узнаёт, что сам король поверил в обман – он верит, что действительно восстал из мёртвых и пращуры к нему благосклонны. Он уверен, что не может умереть.

И брат Метеуса решается на обман. Он всего лишь хочет одурачить хвастливого короля и собирает гостей на пир – пусть люди увидят, как выставит себя на посмешище захмелевший король. Он только не учитывает, что Метеус сошёл с ума.

В конце концов Метеус срезает с себя кожу лоскутами и предлагает свою плоть в пищу подданным. И народ видит, что король – всего лишь человек, который обманул сам себя и нашёл свою гибель в луже крови.

– Отвратительно. – Мел кривит губы.

– Наверное, это такая ирония, – мягко говорю я, и Мел неодобрительно приподнимает брови. – Мне кажется, что Метеус похож на нас, отмеченных. Когда он хватает нож и принимается срезать с себя кожу, слушатели должны вспомнить о наших книгах из кожи и вечной жизни.

Мел так давно изучает легенды, что уж могла бы и сама увидеть этот смысл.

– Выходит, пустые считают нас дураками, – горько усмехается Мел.

– Но ты видишь, как похожи сюжеты? Король умирает и возвращается к жизни. Мэр Лонгсайт такой же, как Метеус.

Мел смотрит на меня округлившимися глазами.

– Но… в той легенде… это же враньё. Он не был бессмертным. Король просто поверил в обман.

Я не отвечаю, но и не отрываюсь от её задумчивого мрачнеющего взгляда.

Глава шестая

Мел рано ложится спать, не выпуская из рук записную книжку и карандаш.

– Дверь не запирается на замок, Леора. И мне вовсе не улыбается сторожить тебя всю ночь. Попытаешься сбежать, тебя непременно поймают и накажут, а вместе с тобой достанется и другим. Понятно?

Я киваю в ответ. Не собираюсь я бежать. Галл во власти Лонгсайта, и я никуда не денусь.

Лёжа на комковатых подушках под тонким одеялом, я гоню мысли о незапертой двери. Стараюсь не думать о Галл. Ведь я хотела оставить её совсем ненадолго.

Не даю себе думать и о маме. Неужели Лонгсайт сказал правду? Нет, мама никогда бы не предала меня. Никогда. Но, лёжа в темноте, я понимаю, почему она меня презирает. Как хочется снова стать маленькой – ребёнком в коконе материнской любви. Сейчас мне холодно и одиноко, никому здесь нет до меня дела.

Мел посапывает. Негромко, но стоит мне различить эти звуки, и они не дают мне покоя. Я не могу уснуть. Встану, пожалуй, пройдусь по коридору до угла и обратно: устану и тогда сразу засну.