Шрам
Шрифт:
Право слово, у Доналла есть повод для гордости. Я прекрасно его понимаю и по белому завидую.
— Есть еще младшая дочка Нела, ей семь, — погрустнел баронет. — Но она приболела. Бьемся уже почти десятицу, но легче ей не становиться.
Дети притихли, а на лицо Бриды набежала тень.
— А что случилось? — не мог не спросить я.
— У Нелы вдруг стала болеть голова, — вступила в разговор Брида. — Постоянная тошнота и общая слабость. Только пытаемся покормить, начинается рвота. Последние два дня вообще не встает.
Брида постаралась сдержаться, но
— Среди моих людей есть очень хорошая лекарка с ученицей, — сразу отреагировал я. — Если вы позволите, она посмотрит вашу дочь.
— Но ты с дороги и голоден... — начал говорить Доналл.
— Ничего со мной не случится, — перебил я его. — Чем раньше лекарь начинает оказывать помощь, тем проще вылечить больного. Так как, звать лекаря?
Брида требовательно посмотрела на мужа и согласие тут-же было получено. За Алмой немедленно послали слугу, и она не заставила себя ждать, пришла с Дарой и большой лекарской сумкой.
Женщины ушли к больной девочке, а мы с Доналлом вышли на крыльцо, подышать свежим воздухом. Разговорились, вспоминая как вместе дрались с тилинкитами. Да так увлеклись, что от разговора нас отвлек только слуга, присланный хозяйкой дома. Мы тут же вернулись в столовую, где Алма с Бридой о чем-то увлеченно разговаривали. Я с удовольствием отметил повеселевшее лицо жены Доналла.
— Как успехи? — поинтересовался я у ренийки.
— Все будет хорошо, достопочтенный, — Алма поклонилась. — Это было пищевое отравление. Нела выбрала неудачное место для игр, там, где растет Паслевина. Это кустарник, который выделяет ядовитую пыльцу, если его задеть. Чтобы отравиться взрослому человеку, надо лазить по этим кустам очень долго, а вот ребенку много не надо.
Ничего! Мы с Дарой сделали девочке промывание желудка и дали лекарственный порошок из ядохлебки* и оболочки семян подорожника. Он всю дрянь из организма вытянет и потом выведет естественным путем.
* - лекарственное растение, природный сорбент.
— Вам же, достопочтенная Брида, — продолжила Алма. — Надо обеспечить дочке правильное питание. Исключите жареную и жирную пищу, иначе она вызовет тошноту и рвоту. Я оставлю вам порошок, давайте его еще три дня, рано утром за два часа до завтрака.
Проследите, чтобы Нела за день пила не менее полутора-двух литров воды, а в блюдах использовать: свеклу, морковь, тыкву, сладкий перец, чернослив, яблоки, груши, вишню. При восстановлении после отравления эти овощи и фрукты будут намного полезнее любых других продуктов. И еще, с десятицу, блюда для дочки меньше солите, и не используйте никаких приправ. Если только Латту*, но тоже в меру.
* - кулинарная зелень, в основном используемая с рыбными блюдами.
— Сами предки привели вас к нам! — Брида была счастлива и искренне благодарила меня. — Вы всегда будете у нас самыми дорогими гостями!
Поблагодарила меня словами, а Алме дала денег. Я видел, как блеснуло серебро, э-хе-хе. Шучу, конечно, я рад и за Кедриков, и за Алму, и за себя.
Алма с дочкой ушли отдыхать, а мы, наконец, добрались и до стола. Я, к этому времени, уже по-настоящему проголодался. Оказалось, что сыновей Доналла уже покормили и отправили спать и мы уселись за стол вшестером: я, Доналл с Бридой и три их старшие дочки.
Ну как, старшие? По сравнению с остальной «сопливой» троицей — старшие. А так, Эдна и Синни — две пигалицы, двенадцати и одиннадцати кругов, и Эвелин — четырнадцати кругов. Вот ее да, уже можно девушкой называть. Я, конечно, фигуру имею ввиду. Там уже ничего ни убавлять, ни прибавлять не надо.
И, похоже, Эвелин это прекрасно понимает. Вон, сидит, носик кверху. Я, кстати, это одобряю. Надо вести себя так, чтобы к тебе относились с уважением, и сам себя мог уважать. Если что, я не только про внешние проявления.
За ужином меня расспросили про новости в Аристи и в окружении барона. Я рассказал историю про кастеляна. Все были поражены. Вообще, беседа за столом складывалась неплохо. С Бридой, после помощи с лечением дочки, мы общались тепло. С Доналлом, после второго кувшина, вообще запанибрата.
С их дочками общаться было весело. Они характером удались в маму и были смелы и остры на язык. Рожа моя их не пугала, и я весь ужин был мишенью разнообразных острот. Видя, что такое их поведение меня не обижает, родители не вмешивались в процесс растерзания моего несчастного тельца.
Если быть справедливым, то я был не единственной жертвой малолетних насмешниц. Доставалось и их старшей сестре. Она единственная из них старалась вести себя как взрослая, что постоянно сопровождалось хихиканьем и едкими замечаниями младших сестер.
Потом, пожелав мне приятного сна, женщины удалились отдыхать, а мы с Доналлом засели за следующий кувшин. Помню еще, как Кедрик аргументированно убедил меня отпустить волосы и не носить короткую прическу простолюдина. Объяснил, что есть не нами придуманные традиции, и кто им не следует, — получает проблемы.
Никто из дворян не поймет мою выходку, если я оставлю короткую стрижку. Это сейчас они делают скидку на то, что я — вчерашний простолюдин, завтра начнут коситься, послезавтра — перестанут общаться. Скрепя сердце пришлось согласиться. Причин «писать против ветра» я придумать не смог.
Уже за полночь мы разошлись по комнатам. Я с наслаждением рухнул на свою лежанку и отрубился. И сначала все было нормально, но потом пришли сновидения. Очень яркий сон. Может, счастливая семья Кедриков на меня так подействовала.
Мне приснился зимний вечер в предновогодний месяц. Почему-то я с детства больше всего любил декабрь. Может, это ожидание праздника, подарков, чуда, в конце концов. Потом, и будучи взрослым, я испытывал необъяснимый душевный подъем именно в это время.
Мы всей семьей гуляем во дворе дома. Дочка еще не уехала от нас, а со здоровьем сына еще все хорошо. Я катаю его на санках, а потом мы вчетвером лепим снежную бабу. Мы счастливы и будущее нам улыбается.