Шпионка для босса
Шрифт:
— Марина, не знаю… Мы сидели, слушали ведущего, Сережа пригубил шампанского и потом у него, как будто крышу снесло… Особенно, когда в зал зашел Эдуард Дмитриевич.
Генеральный сурово посмотрел на меня из под густых бровей, видимо, подозревая, что это моих рук дело. Чувство вины захлестнуло меня с головой. Отчасти так оно и было, я была виновата, что пошла на поводу у обоих! Надо было послать их и жить дальше своей жизнью, без интриг и скандалов.
— Эдик ваш — козлина! — не унимался Зверев, прыгая по сцене. — Вы для него рабы, шестеренки, которые добывают
Зверев принялся раскачиваться из стороны в сторону, перемежая крики с хныканьем и жалобным поскуливанием. Иногда он подпрыгивал на месте, будто не в силах удержать бурлящий гнев, так и рвущийся изнутри.
— Я ж как прокаженный для него… Я — ублюдок павловский… Да, папуля? Ты же мне ни слова доброго за всю жизнь не сказал! Ты никогда мною не гордился, прятал ото всех, считая идиотом… А, может, так оно и есть? Я уже сам не знаю. Нормальный не стал бы навязывать свою любовь, а как все пытался что-то тебе доказать…
— Сергей, сейчас не время… — вклинился в его откровенный монолог генеральный.
— А когда время? Когда? — театрально, вскинув руки к потолку, взвыл Зверев. — За тридцать лет у тебя так и не нашлось для меня времени… Да мне нахрен никуда не уткнулись твои деньги, статус и должность! Подарки твои дорогие! Откупиться хотел? Мне отец нужен был! Батя! Ты ж для меня всегда был примером, во всем!
Зверев щурился от света, направленного на сцену и пытался сфокусироваться на своем отце. Павлов медленно отошел от нас с Катериной и приближался к сцене. Неподалеку маячила широкоплечая фигура Игоря. Он тоже приближался к Звереву.
Катька впилась ногтями в мою руку, не отрывая глаз от Сергея.
— Марина… Что же будет? Что будет? Что? Марина… — повторяла она, как заведенная. — Это же конец! Он сам себя зарывает! Марина… мне страшно! Я боюсь за него! Сережа…
— Я все и всегда повторял за тобой, думал, что хоть так ты меня заметишь! Полюбишь, назовешь своим сыном и будешь мною гордиться! Я старался, чтобы заметил меня!
Лоб Зверева блестел от выступившего пота, глаза сверкали безумием. Господи, что же мы наделали! Что же я наделала! Как его остановить? Привести в чувство?
— А ты променял меня — родного сына — на этого… — между тем, продолжал Зверев и злобно зыркнул на Игоря, который почти сравнялся с Павловым.
Направив на него трясущийся указательный палец, он зашипел, брызгая слюной. Остальные гости молча наблюдали за концертом Сергея, в ужасе еще плотнее сгрудившись у стен ресторана. Нарядные сотрудники толкались с душном помещении, насквозь пропитанном злобой, но никто не рискнул уйти. Все ждали развязки. Некоторые достали сотовые телефоны и, улыбаясь, снимали видео. Еще бы! Такой скандал!
— Катюха! — завопил Зверев, рыская глазами по залу.
В ужасе Катерина спряталась мне за спину. Ее сложно было не заметить, но, видимо, софиты, направленные на сцену, били так ярко, что Сергей
— Знай, что у нас все было по-серьезному! — отпрыска Павлова прорвало, теперь он был не в силах остановиться и говорил все, что у него наболело, что не решался высказать раньше. — Я козлина, потому что я думал, что весь в отца, хотел быть, как он. Делал вид, что мне на тебя пофиг. Но нет! Я не такой, как он! Хрена с два! Катюха, ты мне нужна! И дети наши! Я вас всех люблю и никогда не брошу!
Он подпрыгнул и едва не свалился с края сцены. С трудом удержав равновесие, Зверев отошел в центр подиума и там замер.
— А вот батя мне не нужен! Ненавижу!.. И вы все мне не нужны!
Зверев ухватился за пряжку ремня и начал его расстегивать.
— Все! Баста, карапузики! — Сергей стянул брюки вместе с бельем наклонился вперед. В таком положении, кружа на месте, он завопил: — Идите все в жопу! Прямо вот сюда!
Он смачно похлопал себя по оголенным бледным ягодицам.
В этот момент под неуверенные смешки зрителей на сцену ворвались двое вооруженных охранников. Они подхватили Зверева под руки, но он, как уж, выскользнул из их грубых объятий. Отопнув штаны, полуголый Сергей принялся бегать по периметру сцены, выкрикивая ругательства. Оба охранника неуклюже гонялись за ним, вместо того, чтобы заблокировать хулигана между своих мощных торсов.
Забежав за спину одного из громил, Зверев выхватил у него пистолет и направил на Павлова. В воздухе повисла тишина, в которой отчетливо было слышно, как бешено колотится сердце Сергея, израненное отцовской нелюбовью.
Я не могла отвести взгляда от начищенной стали орудия, которое Зверев сжимал в трясущихся руках, но краем глаза заметила движение рядом с Павловым…
Все произошло так неожиданно и быстро.
— Это все из-за тебя! — громко крикнул Зверев.
Он направил пистолет на Игоря и нажал на курок.
Глава 40
В больничном коридоре было очень холодно.
Чем больше я пыталась согреться, тем сильнее меня колотил озноб. Только сейчас я поняла, что до сих пор в пиджаке Игоря, который он накинул мне на плечи, когда мы вышли на крыльцо.
Я прижалась носом к грубоватой ткани ворота и принюхалась… Сладковато-терпкий древесный, с табачными нотками, всего за несколько недель ставший таким родным аромат… Запах Игоря. Счастья…
Огромной волной на меня нахлынули запоздалые сожаления, раскаяние.
Это я во всем виновата! Нужно было отказаться сразу же, как только Зверев предложил мне эту авантюру. И даже позже у меня было время и возможность. А сейчас уже слишком поздно! Сделанного не воротишь! Еще никто не придумал машину времени, чтобы отмотать время назад, чтобы сделать все «правильно», «как надо». Да и кто знает, как надо-то? Я знала только одно — не поведись я на угрозы Зверева, все было бы хорошо. Я бы не сидела в мрачном коридоре больницы, с трудом сдерживая слезы. Пытаясь не разрыдаться, я обхватила себя руками. Павлов сидел рядом.