Шпион
Шрифт:
— Всегда рад помочь.
— Дело, в общем-то, рядовое, но вы знаете, как мы печемся о своих гражданах.
Артем улыбнулся.
— Да, можно позавидовать вашим соотечественникам. Вы всегда оперативно их защищаете и помогаете.
Павлов намеренно нарывался на комплимент. Была у него такая слабость: подвести собеседника к необходимости отметить его заслуги. Он прекрасно помнил русскую народную поговорку: «Сам себя не похвалишь — никто не похвалит». Консул живо отреагировал:
— Да-да, конечно! Спасибо вам за быструю помощь. Всегда с блестящим
— А что произошло?
— Вчера вечером сообщили, что задержан наш подданный.
— Его имя и фамилия? — Павлов открыл блокнот и достал ручку.
— Его зовут Торн Джоханссон.
— Профессия, род занятий, цель приезда?
— М-м. Кажется, он инженер по силовым установкам. Или что-то в этом роде.
— А от какой фирмы он работал?
— Насколько я знаю, от ТЕТРА-КАП.
Артем сосредоточился.
— Хорошо. Тогда сразу вопрос: кто будет выступать стороной в договоре на защиту?
Он сразу акцентировал на этом внимание, так как формально у такого договора должно быть две стороны. По российским законам в интересах арестованного, задержанного, подозреваемого или обвиняемого могло заключить договор с адвокатом любое лицо. Причем не только гражданин, но и юридическое лицо. И чаще всего в случае с иностранцами такие соглашения заключались от имени компаний, в которых они работали. Посольство могло пригласить адвоката и рекомендовать его на начальном этапе, но многие иностранные компании, надежно осевшие в России, уже имели и своих адвокатов, и связи в московских адвокатских кругах.
Нильс Йоргенссен поморщился: в данном случае крупный производитель упаковки был равнодушен к судьбе инженера, и консульству приходилось выкручиваться самостоятельно.
— К сожалению, я вынужден констатировать, что защиту его прав мы будем осуществлять самостоятельно. Концерн очень большой, и руководство пока не приняло решение об участии. Ну а мы, вы сами понимаете, ждать не можем.
— Ясно. Ну что же, мне в принципе все понятно. По формальной стороне вопроса.
— Очень хорошо. Что нам еще нужно обсудить?
Консул, конечно же, имел в виду финансовую сторону вопроса. Вопрос денег, или, точнее, гонорара, обычно обсуждался в конце. За несколько лет регулярного сотрудничества Артем приучил оплачивать свои услуги по часам, если поручение на защиту было коротким. То есть менее месяца. По ставке 500 долларов в час. Для скуповатых норвежцев это было запредельной цифрой, но Павлов таким образом приучал их к уважению труда русского адвоката. Все деньги проводились официально через кассу или расчетный счет. С недавних пор показывать чистую зарплату и гонорары стало выгодно. При подоходном налоге в тринадцать процентов адвокаты, освобожденные от налога на прибыль и НДС, в целом оплачивали около 17 процентов в бюджет и получали все оставшиеся деньги чистыми. Норвежские дипломаты смирились с этой ставкой. Но Артем пока не собирался обсуждать финансовые вопросы.
— Скажите, господин Йоргенссен,
Консул пожал плечами.
— Как сказать? Ну, вы же знаете, что часто к ним просто придираются. Вымогают деньги. Или вообще грабят, а потом пытаются обвинить.
— Это бывает, — жестом остановил адвокат начавшего было изливать все обиды консула. — А что же в данном случае? Вам сообщили причину?
— Да. Формально сказали, что он затеял драку в «Макдоналдсе» на Арбате.
Артем поднял брови.
— Вот как? Я живу рядом, а ничего не слыхал.
— Вот так, — развел руками консул. — И еще… смешно сказать. Он был в военной форме. В русской военной форме.
Артем заинтересовался.
— А может быть, это сувениры? Ведь на Арбате можно купить полный комплект любой формы. Неужели теперь за это сажают?
— Видимо, да. Но сажают не куда-нибудь в отделение милиции, а в Лефортово!
Артем опешил. За подобные шалости обычно не помещали в следственный изолятор госбезопасности.
— А вы уверены? Может быть, в какое-нибудь отделение милиции в районе Лефортово? После переименования многих районов появились схожие названия. Возможно, отдел милиции «Лефортово»?
— Нет, — решительно мотнул головой консул, — они сказали, что господин Джоханссон помещен именно в следственный изолятор «Лефортово». Да и прибыть следует сегодня именно туда. Вот адрес.
Он протянул Артему бумажку, на которой латиницей было выведено:
«SIZO LEFORTOVO address LEFORTOVSKIY VAL DOM 5 fran ENERGETICHESKAYIA ULITZA eller LEFORTOVSKIY PROEZD».
Артем покачал головой. То, что инженера, нарядившегося в военную форму на Арбате, забрали в СИЗО «Лефортово», где содержали особо опасных государственных преступников и лиц, обвинявшихся по самым страшным статьям Уголовного кодекса, действительно выглядело странным.
— Что ж, будем разбираться.
Консул забрал бумагу и кивнул.
— Да уж, пожалуйста. Разберитесь. Гонорар как прежде?
Йоргенссен не надеялся на скидку или снижение тарифа, но задать этот дежурный вопрос было необходимо.
— Да, как обычно, — кивнул Артем. — И в данном случае что-то мне подсказывает, что быстро мы из Лефортова не выберемся. Так что лучше оплатить месяц работы. Счет сейчас же вам перешлют.
Он достал из папки бланк договора.
— А вот здесь и здесь нужно вписать данные гражданина Джоханссона.
Договор
Йоргенссен подписал документ, и моментально над Томми появилась невидимая защита. Он еще этого не ощущал, не чувствовал и не знал; но он знал главное: тайное соглашение между Британией и Норвегией действует. Консульские крысы, хотят они этого или нет, вынуждены следовать указаниям своих боссов из высоких кабинетов.
Консул, извинившись, вышел из переговорной комнаты, чтобы поставить печать, и тут же в коридоре столкнулся с Бьйорном Кристенссеном. Тот, как всегда, был в самом беззаботном настроении и отличном расположении духа.