Шпион
Шрифт:
Джеймс улыбнулся ей.
– Ты могла бы наблюдать эту картину всю жизнь.
– Каким образом? – удивилась Филиппа.
Агата пробормотала что-то вроде «давно пора, тупица» и вышла в коридор, оставив Джеймса и Филиппу со спящим Робби.
Джеймс взял Филиппу за руку.
– Прошлой ночью, когда я попросил тебя остаться, я упустил самое важное, верно?
Она закусила губу.
– В самом деле?
Он наклонился к ней.
– Поэтому ты и отказалась?
Филиппа кивнула. Подняв на него свои сверкающие зеленые глаза, она легко погладила
– Просто я не поняла, чего ты хочешь. Может быть, объяснишь?
– Я пришел к тебе, чтобы просить твоей руки.
– Понятно. – Филиппа нисколько не удивилась. – С чего это вдруг?
– Ты танцевала для меня, а прошлой ночью ты меня любила! Мы стали любовниками. Я джентльмен, а ты леди. После всего, что между нами было, я просто обязан на тебе жениться!
– А-а… Нет, большое спасибо.
– Нет?
– Нет.
Она повернулась, собираясь выйти из комнаты. Джеймс схватил ее за руку.
– Но существуют определенные правила…
– К черту правила! Мне уже двадцать лет, Джеймс. Замужество – это на всю жизнь. Неужели ты хочешь приговорить меня к шестидесяти годам сосуществования с человеком, которому я совершенно безразлична?
– Как ты можешь так говорить! Конечно, ты мне не безразлична!
Сердце Филиппы учащенно забилось.
– Не безразлична?
Неужели она ошибалась, не веря в его чувство?
– И Робби тебя любит. – Он улыбнулся ей. Эта мальчишеская улыбка на его мужественном лице растопила ее сердце. – У вас есть привязанности, мисс Этуотер, нравятся они вам или нет.
Возможно… возможно… она хочет слишком многого, слишком быстро. Возможно, если она выйдет за него замуж, он полюбит ее так же, как она любит его. Филиппа шагнула к нему. Возможно, она сможет научить его любить…
– Джеймс! – В комнату, размахивая газетой, почти вбежал улыбающийся Стаббс. – Тот парень, которому леди Уинчелл писала, забрал наконец эти письма. Фиблс сейчас следит за этим уродом!
Джеймс выпустил руку Филиппы и взял у Стаббса газету. Он читал заметку, и глаза его разгорались дьявольским блеском. Филиппа отступила, ощутив жаркое пламя одержимости, достигшей высшей степени накала.
– Наконец-то мы поймали тебя, лживая тварь. – На лице Джеймса отразилась ненависть.
Хотя Филиппа знала, что эти слова относятся к Лавинии, пламя его гнева опалило и ее. Лишь недавно он испытывал к этой женщине безумную страсть, а ведь еще древние говорили, что от любви до ненависти один шаг.
Джеймс, даже не попрощавшись, поспешно покинул ее, казалось, искреннее предложение руки и сердца моментально сгорело в огне его одержимости. Филиппа с грустью в глазах смотрела, как он и Стаббс торопливо идут по коридору.
– Он опять уходит?
Тоненький голосок раздался с кровати. Филиппа обернулась, дорогие ее сердцу голубые глаза глядели на нее из вороха простыней.
– Видимо, да.
Робби моргнул.
– А я думал…
– Я тоже думала, милый. – Она вздохнула. – Я тоже надеялась.
Ее сердце болезненно сжалось. Наивно было полагать, что любовь
Филиппа успокоила Робби, и мальчик снова уснул. Филиппа направилась на кухню, хотя ей сейчас было не до еды. Агата, болтая с Куртом, ждала ее, присев на высокий табурет у разделочного стола.
Курт с большой симпатией относился к Агате.
Увидев Филиппу, женщина вскочила.
– Ну как?
– Джеймс отправился с мистером Стаббсом, чтобы выдвинуть обвинение против леди Уинчелл.
Агата широко раскрыла глаза, потом прищурилась.
– Он все испортил! Я так и знала, что он провалит это дело, так и знала.
Филиппа почему-то сочла своим долгом вступиться за Джеймса.
– Если вы имеете в виду его предложение, то он ничего не испортил. Он был очень вежлив.
Агата, ахнув, в испуге прикрыла рот рукой.
– О нет! Только не вежлив. – Ее раздражение утихло и сменилось сочувствием. – Филиппа, мне так жаль.
Филиппа гордо вскинула голову.
– Чепуха. Я ему отказала.
– Разумеется! И совершенно правильно сделали! Подумать только, он снова помчался выполнять роль мышки для кошки Лавинии!
– Вы хорошо знаете леди Уинчелл?
– Пожалуй, да, и если хотите знать мое мнение, эта женщина просто безумна. Особенно когда дело касается Джеймса. Она настолько ревнива, что чуть не убила меня, приняв за его любовницу.
Агата торопливо обошла вокруг стола и прошла мимо Филиппы.
– Поговорю с Кларой! Она подскажет, что делать с моим братцем.
Когда за Агатой закрылась Дверь, Филиппа отчетливо расслышала: «Вежлив! Ох, Джейми, какой же ты болван!»
Но в голове у Филиппы все еще звучали слова Агаты.
Эта женщина просто безумна. Особенно когда дело касается Джеймса.
Насколько безумна леди Уинчелл? Настолько, чтобы заставить ее проговориться?
В течение нескольких следующих часов, пройдя пол-Лондона, Джеймс и Стаббс шли по следу Фиблса. Когда они заходили в очередной паб, из которого курьер доставлял последнее известие от Фиблса, там им передавали очередную записку, которая определяла их следующий шаг в этой погоне. Такая схема слежки в условиях города использовалась ими уже не раз, позволяя не упускать преследуемого и при необходимости оказывать необходимую поддержку преследователю.
Но погоня сошла на нет, когда они попали в убогую пивную, затерявшуюся в самом захудалом районе Чипсайда, где они обнаружили самого Фиблса, который с мрачным видом потягивал пиво.
– Я его потерял.
Джеймс тяжело опустился на скамью рядом с этим маленьким потрепанным человечком. Фиблс был лучшим – маленький и проворный, почти незаметный. Агент, которому удалось оторваться от Фиблса, являлся настоящим профессионалом.
– Проклятие! – Ругательства не могли бы выразите всю силу ярости, бушующей в его душе. – Думаешь, он и в самом деле направлялся именно в этот район?