Шпион
Шрифт:
Она покачала головой.
– Думаю, ты очень опечален потерей друзей. Ты не позволил себе их оплакать, но не можешь простить себя.
– Как я могу простить себя, если предал своих друзей? Я убил их всех!
– Нет, не ты. Их убили французские шпионы. Те самые, которые похитили тебя и в течение нескольких месяцев держали в плену. – Она отвела взгляд. – Я спрашивала Агату. Ты не предавал своих товарищей. У тебя могли похитить информацию, вырвать ее угрозами или пытками, но вины твоей в этом было бы не больше, чем вины
Она подвинулась ближе и взглянула ему в глаза. Потом взяла его лицо в ладони, так что он вынужден был смотреть на нее.
– Оплакивай своих товарищей. Свою неудавшуюся любовь. Но избавься от чувства вины. Не живи прошлым. Многим людям и прежде всего тебе самому необходимо смотреть в будущее.
Джеймс покачал головой:
– Таких людей нет, я сделал все для того, чтобы освободиться от любых привязанностей.
– Освободиться от привязанностей? И ты серьезно считаешь себя абсолютно одиноким и удручающе свободным? А как же твоя сестра? Как «лжецы»? А как Робби, Стаббс и даже Денни? Ты ходячий комок привязанностей! Мы все таковы! – Она покачала головой, словно удивляясь его непонятливости. – А обязательства? У тебя же куча обязательств. У тебя есть Эпплби. И семья. И Господь, и страна, и…
– Хватит! – Джеймс зажал ладонями уши.
Как он мог общаться с этими людьми, рискуя причинить кому-либо боль? Как мог жить, не думая об их душах и предавая их своим легкомыслием? Это было непосильное бремя.
– Джеймс, не забывай…
– О чем ты?
Голос Джеймса проскрипел, как заржавевшая дверная петля.
Филиппа говорила нежно и спокойно. Джеймс отнял ладони от ушей и ловил каждое слово.
– Привязанности – не бремя. Любая привязанность, как правило, взаимна. Кто-то зависит от тебя, но ведь и ты от кого-то зависишь. – Она рассмеялась. – Ты не мог бы остаться в одиночестве, даже если бы захотел. Ты поддерживаешь близких тебе людей, так же как они поддерживают тебя.
Надежда забрезжила в его душе. Неужели это так? Неужели эти путы были не ловушкой, а сетью? Неужели все они связаны именно таким образом? Значит, он не одинок?
Он вновь почувствовал прохладные ладони на своем лице, Филиппа легонько сжала его щеки, призывая посмотреть ей в глаза. Эти сияющие глаза, такие красивые, полные жизни.
– Ты поддержишь меня, Филиппа? Ты можешь стать одной из тех, кто по-настоящему поддерживает меня?
Она опустилась перед ним на колени и посмотрела ему в глаза.
– Я не знаю, Джеймс Каннингтон. Я рассчитывала задержаться в Лондоне ненадолго, лишь для того, чтобы найти способ помочь отцу. Не знаю, есть ли у меня будущее в «Клубе лжецов», какое решение примет лорд Этеридж.
Он взял ее руки в свои ладони. Глядя на ее изящные пальчики, он искренне изумлялся, как он мог быть таким слепым и так долго не замечать этих тонких рук, этой изящной шеи. Ее пальцы были прохладными, и, стараясь
– Джеймс, что касается моего обмана…
– Филиппа, у тебя были другие мотивы, кроме преданности и желания выжить?
– Ну, были кое-какие.
– Какие?
– Чисто эгоистические, я говорю, о нашем свидании в кладовке.
Джеймс замялся.
– Потому что ты влюбилась в меня?
– Да.
Филиппа ждала. Джеймс ничего не сказал в ответ, но это не имело значения. Ее сердце принадлежало ему.
Он нежно поцеловал ее. Она ответила на его поцелуй. Ее губы слились с его губами. Казалось, Филиппа и Джеймс созданы друг для друга.
– Твои волосы.
Он с сожалением намотал на палец короткий локон. Она взяла его руку и поцеловала в ладонь.
– Они отрастут.
Он отстранился от нее и с изумлением покачал головой:
– Чего только я тебе не наговорил! Боже! Я же боксировал с тобой!
Она улыбнулась:
– Я тоже боксировала. И. если помнишь, не я лежала на ринге.
– Ты поверишь, если я скажу, что поддался?
Она усмехнулась:
– Может, вновь встретимся на ринге, чтобы я могла доказать тебе обратное?
Он засмеялся тем рокочущим смехом, который ей так нравился.
– А знаешь, я не возражаю.
Он встал и, подхватив Филиппу на руки, понес ее к кровати.
Джеймс бережно положил ее на постель, устроившись рядом. Потом перекатился, так что она оказалась под ним.
– Вот видишь, ты проиграла.
Изгибаясь под приятной тяжестью его тела, Филиппа обвила руками его шею.
– Я не согласна с этим решением. Я выиграла. Она привлекла его к себе и поцеловала.
Они медленно раздели друг друга, прерываясь лишь для поцелуев.
Это не было страстным и торопливым совокуплением. Это было нежное, медленное исследование. Филиппа ощущала себя вновь открытым континентом, где Джеймс пересекал холмы и долины.
В какой-то момент его язык описал круг вокруг ее пупка и нырнул внутрь.
– Никаких сокровищ сегодня, мой отважный путешественник.
Он хихикнул ей в живот.
– Теперь это мой излюбленный кусочек женской плоти. Подумать только, раньше меня волновали женские ножки.
– Если спустишься чуть ниже, найдешь парочку, – намекнула она.
– Не беспокойся, Флип. Я их найду.
Ее глаза загорелись, когда она услышала это имя, которое раньше произносилось по-дружески, потом гневно, а теперь с нежностью.
– Обновленная Филиппа, – прошептала она и уже громче произнесла: – Ты сделал меня другой, Джеймс. У меня такое чувство, словно я наконец проснулась.
Он приподнялся и посмотрел на нее, в мерцающем пламени свечи его глаза казались почти черными.
– Разве это плохо?
Она покачала головой.
– Я поняла, что недостаточно просто выжить. Столько интересного вокруг.