Шпион поневоле
Шрифт:
– Пора бросать эту привычку к бензедрину, - подумал я.
Взлетев, я как можно быстрее набрал высоту, чтобы очутиться в холодке. Мне жутко хотелось пить, но все жидкости в самолете были укомплектованы снотворным. Я постарался отвлечься от мыслей о высоких кружках с пенистым пивом и начал наблюдать как, словно в мечтах оператора студии "Текниколор", садится в море солнце. Следовало обдумать аргументы, которые придется использовать, чтобы убедить босса - однако они не приходили мне в голову. Все, о чем я был способен думать - это прохладный вечерний бриз на Датосе, высокий бокал со льдом и выпивкой
Если в ближайшие часы мне хоть немного повезет, - а до настоящего момента я делал все довольно правильно, - то у меня появится возможность на некоторое время уйти в отставку с моей нечестным образом нажитой добычей и поселиться в каком-нибудь приятном, свободном от налогов местечке вроде Нассау или даже на Таити, что всегда было мечтой любого истинного бездельника.
На небе медленно проступили звезды, я очнулся от сладких видений, потянулся и включил радио. Потом связался с Кипром, до которого оставалось около сотни миль, и велел предупредить Квина о моем скором прибытии - мне хотелось, чтобы он оказался на взлетно-посадочной полосе, хотелось увидеть его лицо, когда он поймет, что Детмана со мной нет.
Он, должно быть, поджидал где-то в пределах слышимости, так как меня принялись засыпать множеством вопросов. Я немного послушал их, наслаждаясь мыслью о том, как он мечется взад и вперед, вырывая остатки своих волос - а потом взял и выключил радио.
Неторопливо развернувшись над посадочными огнями военной базы, "чессна" приземлился. С контрольной башни мне сказали, куда рулить, и я остановился на запасной дорожке. Там уже поджидали Руперт и взвод солдат охраны королевских ВВС - вид у них был такой, словно они ожидают неприятностей. Заглушив двигатели, я посидел несколько секунд в тишине настолько устал, что хотелось все бросить. Наконец нахлобучил свою старую мятую фуражку, потер небритый подбородок и выбрался на крыло. Босс уже ждал, и едва мои каблуки коснулись земли, он буквально прыгнул на меня.
– Где они? Где Детман?
– О Господи, - радостно подумал я, - он не на шутку переволновался.
– Он в безопасности, дорогой Руперт, в полной безопасности.
Пару секунд мне казалось, что он просто обезумеет и набросится на меня. Но постепенно его маленькие глазки потухли.
– Пожалуй, лучше вам отпустить охрану, - сказал я, - если, конечно, вы не собираетесь устроить мне церемониальную встречу. А после этого давайте пройдем куда-нибудь в приятное и тихое место и поболтаем там о нашем друге Детмане.
Скрежеща зубами, он сделал все, как я сказал, и мы оказались в кабинете какого-то начальника, где я плюхнулся в кресло и закрыл глаза.
– Ну ладно, - прорычал он, - почему ты предал нас, Макальпин?
Порывшись по карманам, я извлек сигарету и зажег её удивительно твердой рукой. Интересно, что ещё я мог бы сделать.
– Гарантии.
– Что ты имеешь в виду, какие гарантии?
– Можно было сказать, что он просто пыщет злобой.
– Мы с тобой играли честно - что же заставило тебя пойти на это? За моей спиной правительство, специальные службы и американцы. Ты же, Макальпин, причинил мне большие неприятности, и если твое объяснение не будет столь же абсолютно безупречным, как промежность девственницы, то твои неприятности будут куда круче. Никакого суда над предателем,
Я устало рассмеялся.
– Вы забываете - Детман у меня. Так что хватит угрожать. Давайте вернемся к вашему предыдущему высказыванию: что вы играли со мной честно. На время вы забыли про обстоятельства моей вербовки и про ту даму, что прислали ко мне на связь. Это я тоже могу простить, имея в виду, для такого подонка как вы, шантаж и презрение к человеку являются нормой. Но вот когда вы предали меня американцам и те в результате попытались меня убить, мне пришлось пересмотреть свои взгляды. Я понял, что единственный способ иметь с вами дело, мой дорогой, это разговаривать с позиции силы.
Он несколько секунд молчал, но я слышал, как он сломал пару карандашей, чтобы овладеть собой. Когда Руперт наконец заговорил, в его голосе не было никаких признаков обычного сарказма.
– Кто тебе сказал, что я тебя предал?
– Американец - его зовут Чак Вадесски. Он тоже служит пилотом "Интернейшнл Чартер" - и работает на ЦРУ или как они там сейчас называют своих шпионов. Чак пытался не пустить меня в полет, но я его переиграл. Он сказал, что американцы подозревали меня и все решилось после утечки информации из отдела, тесно связанного с СИ-6. Это могли быть только вы.
Квин фыркнул.
– А тебе, слабоумному нахалу, не приходило в голову, что он просто лжет? Просто, чтобы вызвать осложнения? Могу сказать тебе, Макальпин, что ты заработал этому Чаку медаль почета Конгресса.
Я вздохнул и грустно посмотрел на него. В его словах было много разумного - я знал это слишком хорошо.
– Да. Он мог солгать. И то же самое можете делать вы - судя по прошлым вашим действиям. Не знаю я, кто говорит правду. Да мне на это в общем наплевать. Все, чего я хочу - новых документов, денег и уничтожения моего досье. Потом сможете получить Детмана и продолжить ваши драки под ковром с американцами без моей помощи.
– Я могу доказать, что не лгу, - заявил он и я рассмеялся ему в лицо.
– Приятель, даже если все силы небесные будут стоять у вас за спиной и утверждать, что вы честнее Джорджа Вашингтона, мне все равно. К тому же, что вас беспокоит? Вы обещали заплатить мне и все остальное тоже - а я просто стараюсь застраховаться, чтобы вы действительно это сделали.
– Я бросил сигарету на любовно отполированный паркет.
– Я хочу, чтобы ты знал, что я тебя не предавал, потому что подобные слухи заставят нервничать людей, работающих на меня. И я хочу доказать, что твои поспешные суждения могут быть временами несправедливыми. Я могу быть очень неприятным, Макальпин, но я всегда до последнего борюсь за то, что считаю своим - и, к сожалению, за тебя тоже.
– Ладно-ладно, давайте свои доказательства, но должен вам сказать, что если на них не будет подтверждающей печати самого Господа Бога, то маловероятно, что я смогу считать их правдой.
Он подарил мне дьявольскую ухмылку, весьма уверенную, и сердце у меня ушло в пятки. Что-то я сделал неправильно, что-то оценил неверно, потому что он был чертовски уверен, что его патетическое заявление меня убедит. Но что бы это могло быть - и в голову не приходило.
Квин щелкнул тумблером на переговорном устройстве на столе.