Шпеер
Шрифт:
Сообразив, что это предвестник очередного сюрприза, хоговцы отцепились, наконец, от своей слегка одуревшей жертвы и бросились по местам. Гарри пробрался к столику, затолкал под скатерть корзинку с бутылкой и масками и облегченно вздохнул.
Нокиа 8110 толкнул его поролоновым боком.
— Не обиделись на театр, босс? — спросил он. — Это было вроде испытания. Магистр такое любит.
— Нет, я совсем не....
Невидимый колокол ударил еще раз. В зале притихли.
—
— Сейчас увидим, — Рон в предвкушении потер руки.
Третий удар отозвался в сердце солдата Поттера тревожным эхом.
— Наш последний гость, — разнесли динамики по залу хриплый голос Дворецкого.
Все взгляды устремились на дверь.
— Палач.
Откуда-то донеслось негромкое цоканье невидимого таймера. Звук нарастал, вселяя безотчетный страх.
Дверь распахнулась, как от удара. Повеяло холодом.
Высокая зловещая фигура в черной хламиде вступила в зал. Казалось, вместе с ним вошла сама Смерть.
Палач был страшен. Его голову венчал колпак цвета свежепролитой крови. Островерхий, с узкими прорезями для глаз, он покрывал широкие плечи и ложился на черную грудь квадратными алыми зубцами. Рука в красной перчатке, будто обагренной кровью, сжимала топор — обоюдоострый лабрис. Черная мантия Палача поглощала свет, и только лезвие топора блестело безжалостным холодом стали.
Сердце Гарри застучало в ритме тикающей бомбы.
Широко распахнутыми глазами он смотрел на олицетворение смерти: Палач пугал и притягивал.
Несущий Смерть шел медленно. Звук его шагов, отдающий металлом, четкий и неумолимый, леденил кровь.
Заплечных дел мастер остановился. Гарри вдруг показалось, он смотрит прямо на него, Г. Дж. От ужаса волосы рядового Поттера зашевелились под армейским беретом.
Свет в зале медленно угасал. Стало темно и тихо, как в гробу, и только так же неутомимо вели отсчет невидимые часы.
Неожиданно погруженный в полумрак зал прорезал световой сноп. Все глаза устремились в белый круг.
Облитый мертвецким сиянием холодного неона, за столом сидел Том Марволо Риддл.
Зал тихо ахнул. Гарри перестал дышать.
Палач медленно прошел к застывшей жертве. Г. Дж. вытянул шею, пытаясь рассмотреть происходящее. В руке Палача невесть откуда возник серебряный кувшин. В зловещей тишине послышался плеск — Палач лил кроваво-красную жидкость в сверкающий кубок.
— Пей, — раздался Страшный Голос. — До конца.
Риддл медленно поднес кубок к губам и осушил до дна. Как на плаху, положил на стол вытянутые руки и опустил голову. Падающий свет посеребрил его вьющиеся волосы.
Зал замер.
— Да свершится.
Палач взмахнул черным, как
— Не надо! — истерически крикнул кто-то.
Сверкающий лабрис молнией рассек воздух и опустился на шею приговоренного.
Вспыхнуло и погасло что-то красное. На мгновение все померкло, погрузившись в непроглядную тьму, и вдруг, с оглушительным ударом литавр, вновь взорвалось светом — ярким до боли в глазах.
Дрожа и испуганно моргая, Гарри уставился на столик-«эшафот». Вместо кровавого безголового трупа на лобном месте стоял смеющийся Альбус Дамблдор.
Магистр триумфально поднял руку с маской Риддла.
— Да здравствует справедливость! Ave, «Феникс»!
Бледное лицо Единорога пересекла блестящая дорожка с дрожащей капелькой слезы.
«Не дорубил, — мрачно подумал Солдат. — Еще бы разок».
* * *
«Или сейчас или никогда!»
— Миссис Кошка, — рядовой Поттер стащил с головы берет, затолкал за ремень и неловко поклонился. — Разрешите вас пригласить. Не столько потанцевать, сколько поговорить, — торопливо прибавил он.
Кошка довольно улыбнулась — маска не скрывала нижнюю часть ее лица.
— С удовольствием, Генерал. Только я Дикая Кошка. И мне полезно двигаться.
Со всей осторожностью, на которую был способен, Гарри по-джентльменски повел редакторшу к эстраде, где, к счастью, кружилось всего несколько пар — медленный танец послужил сигналом броситься к столам набивать брюхо.
— Я тоже не Генерал. И тоже дикий. Особенно в том, что касается танцев, — признался Гарри. — Миссис Макгонагалл, я должен вам сказать...
Кошка положила лапки на его плечи.
— Сегодня — без имен, — несмотря на возраст и травму, она двигалась мягко и грациозно.
Гарри с опаской положил руку на кошачью спину. С кошками танцевать было проще — руки не касались голой женской кожи.
— Мэм, — начал он, неловко топчась на одном месте и рискуя отдавить кошачьи лапы, пусть даже и в кожаных полусапожках. — Как ваше ребро?
Он всмотрелся в голубые глаза под маской, но, не видя лица, разгадать их выражение не смог.
— Спасибо, почти хорошо, — сказала Макгонагалл. — Только немного побаливает.
Гарри опустил взгляд.
— Это все из-за меня, — горько сказал он. — Я проболтался про контрольный пакет! Я трус. Страшный трус! Боялся позвонить вам, поговорить... Да что там, просто посмотреть в глаза. Не знаю, сможете ли вы когда-нибудь простить меня.
Кошачьи лапки крепко стиснули его плечи.
— Господи, Гарри, о чем вы?
Макгонагалл сдернула маску. Кошачья мордочка оказалась у нее на лбу.