Шпаргалка

Адамс Сара

Тим вытаскивает меня из моего бурного настроя.

— Бри? Продолжаем идти. Ты здесь.

В тот момент, когда мне приходится отпустить руку Натана, мой желудок скручивает. Я не ожидала, что так нервничаю, чтобы оставить его. Просто я понятия не имею, что делаю, и мне даже не дали возможности оглянуться на Натана, прежде чем Тим заставил нас практически бежать по коридору.

— Я знаю, что у тебя нет менеджера, так что сегодня Натан поручил мне быть твоим, если ты не против? — Он не дает мне возможности ответить. — Твой ужин тоже в твоей гримерке, но Натан попросил меня заказать

тебе тако с курицей в «Чипотле» и еще гуакуум. Это было правильно?

Он распахивает дверь раздевалки, и мне в лицо ударяет запах вкусных тако. Легкая улыбка искривляет мои губы, потому что… меня не забыли. Натан заранее подумал, чтобы они приготовили мое любимое блюдо.

— Это идеально.

— Большой. Это Дилан, — он указывает на улыбающегося парня, который выглядит примерно моего возраста и раскладывает кисти для макияжа на прилавке салона красоты, — и он сделает тебе прическу и макияж. Радость будет через некоторое время, чтобы забрать твой гардероб. Ешь быстро — у нас есть час, пока ты не понадобишься на съемочной площадке. Харрисон, режиссер, и Синди, продюсер, в какой-то момент приедут поговорить с вами о сценарии. Не публикуй фотографии того, что происходит сегодня, оставь это на мое усмотрение. А если тебе что-то нужно, спрашивай меня и никого другого. Тебе что-нибудь нужно?

Я быстро качаю головой, чувствуя себя немного потрясённо от этого торнадо речи.

— Хорошо. Я вернусь через двадцать минут. Теперь она твоя, Дилан. — Прежде чем полностью выйти из комнаты, Тим останавливается и поворачивается ко мне. — О, и Бри? Я рад, что вы с Натаном вместе. Ему лучше с тобой. — Я полагаю, Тим не был в курсе реальных условий наших отношений и того факта, что мы Прода.

Тим исчезает за дверью, и я глубоко вздыхаю.

Дилан усмехается.

— Готова ли ты к викторине на твое имя сейчас? Перечисли всех, кого он только что упомянул, в идеальном порядке, иначе тебя выкинут со съемочной площадки. — Блеск в глазах выдает его.

— Эмм, это были Сэм, Бритни и Тина? — Я намеренно отвечаю неправильно.

Он снова смеется и делает шаг вперед, чтобы протянуть руку.

— Динь-динь-динь! Правильно. А теперь ты выиграла вкусный ужин с тако!

— Я как бы надеялась на машину, — говорю я с огорченным лицом, когда он ведет меня к гримерному креслу.

— Ну, тебе повезло! Этот дополнительный гуак, который запросил для тебя твой парень, имеет такую же ценность, как автомобиль. Может быть, ты могла бы заложить его за дополнительные деньги или что-то в этом роде?

Я люблю его. Самый верный путь к моему сердцу — подыграть плохим шуткам. Он почти помогает мне забыть, что я сейчас на съемочной площадке, и весь мой мир, каким я его знаю, переворачивается с ног на голову.

— Между прочим, меня зовут Бри, — говорю я, когда он шлепает мне в руки великолепно пахнущую коробочку чипотлов.

— О, я знаю. Даже если бы твое имя не было вывешено за дверью и мне не дали твою фотографию заранее, я все равно узнаю эти ямочки где угодно. В последнее время ты была повсюду в моем Instagram и Twitter. — Он тут же начинает проводить пальцами по моим волосам, оценивая и оценивая. — Я даже не буду притворяться,

будто я совсем не одержим тобой, твоими кудряшками и ямочками. Я чуть не умер, когда они наняли меня сделать тебе прическу и макияж. Когда я рассказал своему парню, он так ревновал, что его кожа стала зеленой.

Я смеюсь и делаю странное лицо, потому что а) я не умею принимать комплименты и б) он не может быть серьезным. Я самый средний человек, который когда-либо ходил по земле.

— Эти? — Я хлопаю рукой по своим кудрям. — Блех. Их смехотворно трудно приручить.

Он выглядит обиженным, прижимая руку к сердцу.

— Кто сказал что-нибудь о приручении?! Почему кто-то хочет покорить эти великолепные кудри? Нет, я планирую придать им еще больше бодрости. — Дилан движется позади меня, разглядывая мои кудри со всех сторон, как это делают только парикмахеры, когда представляют себе, что могло бы быть. Это немного страшно.

Он прищуривается и наклоняет голову, когда я откусываю огромный кусок тако.

— Тебе известно? Я думаю, мы обратимся к образу девушки из соседнего дома. Америка любит тебя, поэтому мы будем держать тебя в сладком виде, как яблочный пирог. — Он наклоняется ближе, глаза мерцают. — Хотя, если ты встречаешься с Натаном Донельсоном, я не думаю, что кто-то ожидает, что ты будешь слишком невинна.

Я чуть не выплюнула тако. Вместо этого я всасываю его в дыхательное горло и соглашаюсь на опасный для жизни приступ кашля. Дилан хлопает меня по спине, и мое лицо становится ярко-красным.

Он улыбается, как Чеширский Кот, когда мой кашель останавливается.

— Я так и знал, — говорит он, приступая к работе с моими волосами, сбрызгивая их водой, а затем доставая кое-какие средства из своего гигантского дорожного набора. — Эта его бывшая пыталась выставить его в плохом свете статьей, но никто не поверил. Слишком много слухов говорят об обратном. Так что, будь честной, нет смысла лгать мне, потому что я могу прочитать покерное лицо за милю — он урод в простынях, не так ли?

Мой живот выпрыгивает из самолета. Я ничего не знаю о Натане в этом качестве. Мы даже не из тех друзей, которые шутят об этом. Мы держим этот разговор на замке, потому что я думаю, что подсознательно мы оба знаем, что есть некоторые лодки, которые вы не можете раскачать в дружбе. Поэтому я понятия не имею, как сильно качает ночью лодку Натана.

Но я его «девушка», и я должна знать.

Я расширяю глаза и изображаю, надеюсь, знойную улыбку. Словно я рисую в памяти мускулистое загорелое тело Натана, завернутое в белые простыни, с лучами солнца на его плечах. На самом деле… я довольно легко это представляю.

— О да, полный урод в простынях. Настоящий тигр. Заслужил свои нашивки точно. Никто никогда не взорвал мне мозг так, как Натан Донельсон.

— Что ж, приятно это знать.

НЕТ! Этот голос исходил не от Дилана. Он исходил от моего лучшего друга, прислонившегося к открытой двери раздевалки и похожего на самодовольного дьявола.

Я снова задыхаюсь от тако, и вдруг Дилан кладет мои руки мне на голову, пытаясь убедиться, что я не умру в этой гримерке. Но я хочу. Просто отпусти меня, Дилан! Я вижу свет!