Шпага императора
Шрифт:
Между гродненцами и пленным шло оживлённое общение.
Французский я за два года, конечно, слегка освоил, но примерно где-то на троечку.
Пленный офицер стоял ко мне спиной, но подойдя поближе, я смутно почувствовал, что его голос мне знаком, да и пластика движений тоже. Даже когда человек стоит, он всё равно двигается: телом, руками, головой… Всё это неуловимо, но имеет место быть… И голос…
Моего знания языка хватило, чтобы в общем смысле понять фразу, которой заканчивал свою тираду французский офицер. Что-то типа: «Я
Я не ошибся.
– Риске-ву дё круазе лё фер авек муа, лё мэтр Жофруа? [7]
Бывший Лёшкин гувернёр вздрогнул, даже ещё не увидев меня – или голос узнал (хоть я с ним никогда на его родной «мове» не общался), а может, напрягло провокатора имя, под которым он прожил в России несколько лет. Скорее второе – когда он повернулся и увидел того, кто к нему обратился, на лице француза нарисовалось чёрт-те что. Явно не ожидал встретить здесь старого знакомого.
7
А со мной рискнёте скрестить клинки, мэтр Жофрэ?
Но соображает, гадёныш, мгновенно, я бы на его месте чёрта с два столь стремительно успел придумать такую «единственную», хоть и временную отмазку:
– Месье! Я видел этого господина в штабе маршала Удино. Это шпион!
– Да что вы говорите, господин Жофрэ! – Я перешёл на английский. – И когда это было?
– Я никакой не Жофрэ – моя фамилия Санес, – продолжал ломать дурочку мэтр.
– Господа! – обратился я к гусарским офицерам, находившимся в некотором ошалении. – Этот человек – бывший гувернёр в имении моего тестя подполковника Сокова. Учитель его сына, Алексея Сергеевича, с которым знаком и ваш боевой товарищ, поручик Глебов.
Прошу прощения, что не представился сразу: капитан Демидов, прибыл из Четвёртого корпуса для обучения ваших пионеров.
– Ротмистр Клейнмихель, – представился, как я понял, старший из присутствующих офицеров. – Ваше заявление весьма неожиданно, господин капитан. Да и обвинение в ваш адрес… Прошу не обижаться, но…
– Никаких обид. У меня нет ни малейших причин волноваться – мою личность удостоверят и начальник инженеров граф Сиверс, и сам командующий корпусом. Да и Иван Севастьянович тоже – далеко ходить не надо.
– Поручик? – вопросительно посмотрел на подчинённого офицера ротмистр.
Нормально вообще? Они что, больше доверяют словам французского пленного, чем офицера российской армии? Или дело в психологии – с этим провокатором они типа чуть ли не подружиться успели, а я пока просто некий «хрен с бугра»?
– Я действительно познакомился с капитаном Демидовым и подпоручиком Соковым недели две назад. По моему мнению, он именно тот, кем себя называет. – Глебов
Ладно, хоть за это спасибо.
– Господа, – снова ввязался я, – мою личность установить легко. Я даже готов на время отдать свою шпагу. Но этот человек – вражеский лазутчик. Его необходимо немедленно арестовать и не верить ни единому его слову.
– Разумеется, – кивнул ротмистр и отдал соответствующие указания.
Французу завернули руки за спину и увели. Он пытался ещё что-то вякать про недоразумение, но результаты не воспоследовали.
– Однако и вас, Вадим Фёдорович, – продолжил гусарский офицер, – попрошу временно побыть нашим гостем. Шпага, конечно, останется при вас. Надеюсь, что поймёте меня правильно.
– Хоть у меня и имеются дела… – Я вопросительно посмотрел на Клейнмихеля.
– Сергей Карлович, – понял меня ротмистр.
– Хоть у меня и имеются дела, Сергей Карлович, но они не то чтобы очень срочные. Понимаю ситуацию и прекрасно понимаю вас. С удовольствием задержусь в расположении полка. Надеюсь, что всё выяснится достаточно быстро.
– Благодарю за понимание. К тому же скоро время обедать – не откажетесь разделить трапезу с гусарами?
– С огромным удовольствием. Благодарю!
Перекусить и в самом деле уже не мешало.
– И, Сергей Карлович, ещё одна просьба…
– Слушаю.
– Вас не затруднит передать моим подчинённым, что я задержусь у вас? Будут беспокоиться без причины.
– Не премину. Где находятся ваши люди?
– Поручик Глебов заезжал со мной туда. Может, разумнее всего именно его и отправить к его сиятельству?
– Графа Сиверса имеете в виду?
– Конечно. Хотя можно и не отвлекать самого полковника. Возможно, вас устроит свидетельство командира пионеров капитана Геруа? Или кого-то из его офицеров.
– Устроило бы, разумеется, но пусть уже его сиятельство решает, кто приедет в наше расположение. А пока прошу вас быть нашим гостем!
Завтра снова в бой
Обед действительно оказался неплох: щи наваристые, а на второе была картошка с мясной подливой – очень душевно. Весьма редко картоха-катошечка-бульба появлялась на столе в этом времени. Во всяком случае для меня редко. Не прочувствовал ещё русский народ до конца не написанные пока слова Фридриха Энгельса: «Для человечества картофель сродни железу…» Ну, или что-то в этом роде.
Короче, каши, даже моя любимая гречка, уже обрыдли. А вот картоху с мяском я употребил с полным удовольствием. К тому же и огурчики солёные были поданы.
А вот пренепременной для такой закуски водочки – увы. Только вино. Причём не самое лучшее. Нет, неплохое, конечно, но… Я ведь водку не особенно уважаю – мне «кружение мозгов» совершенно без надобности. Водка существует для того, чтобы её ЗАКУСИТЬ. Для меня – именно так. Вспоминается знаменитый отрывок из диалога булгаковской «Белой гвардии»: