Шпага флибустьера

Шорп С.

Кажется, эта сторона дела не приходила на ум виконту. Он отошел назад, сжал губы, а его лицо из красного сделалось белым. В этот момент с другого конца каюты раздался ироничный голос Криспина. Он усадил леди Фрэнсис на стул и стоял позади нее, держа девушку за руку.

— Вы полагаете, что эту тайну можно скрыть от двух сотен людей? И всех богатств Вест-Индии не хватит, чтобы купить их молчание!

— Боюсь, что мне не нужно будет подкупать их, чтобы заставить молчать.

Криспин коротко улыбнулся:

— Вы воображаете, что можете держать в повиновении несколько десятков «береговых братьев»? Вы обольщаетесь, мистер Крайл!

— Я не так глуп, мой дорогой капитан. Существует человек, которого они боятся так, как никогда не будут бояться меня, — это ваш старый друг

и командир сэр Генри Морган. Ваши люди не любят вас, Барбикэн, но они не отважатся вернуться, если до него дойдет, что они повинны в вашей смерти. Власть Моргана велика, и его реакцию на их измену нетрудно предсказать.

— Морган в Лондоне и так же мало может мне помочь, как и принести им вред, даже если и пожелает сделать это.

Гедеон широко улыбнулся:

— Ваши сведения устарели, мой дорогой сэр. Морган в Порт-Ройяле, и он в сильном гневе. Он достиг Ямайки меньше чем через две недели после вашего бегства. Вы должны были знать это.

Так Гарри Морган в Вест-Индии! Морган, с его далеко идущими планами и необузданной страстью к морским скитаниям, получил королевские полномочия! Под его защитой Фрэнсис и Джонатан были бы целы и невредимы даже несмотря на Гедеона Крайла, и они разминулись с ним всего лишь на две недели! Горечь этого известия жгла подобно соли на открытых ранах.

— Так что вы видите, друзья мои, — продолжал Гедеон, — все заинтересованные в этом деле будут стремиться сохранить секрет. Когда «Санто-Розарио» снова выйдет в море, он сменит имя, и такая перемена сделает его неузнаваемым, так что вы можете быть уверены, что он спокойно бросит якорь в Порт-Ройяле. Поскольку всем известно, что он затонул во время шторма, нет причин опровергать это.

— Что вы собираетесь с нами делать? Во имя Бога, скажите нам это!

— Я собираюсь убить вас, Хэл, — вежливо ответил Гедеон. — Я, конечно, ужасно сожалею, особенно сочувствуя моей прекрасной кузине, но у меня нет выбора. Раньше мне нужна была только одна жизнь — Джонатана. Но теперь вы все четверо должны умереть, — он вздохнул, покачал головой скорее с сожалением, чем с гневом, и продолжил: — Было так много сделано, чтобы расстроить мои планы, а вместо этого они принесли даже лучшие плоды. Я признаю, что, в отличие от меня, вы — люди действия и можете легко превратить эти планы в ничто, но я умнее вас и справлюсь с вами.

После его необычной речи наступила тишина. Хэл глядел на Крайла с ужасом и отвращением, а Сарн ухмылялся, оценив по достоинству негодяя, намного превосходящего его самого. Злодейские планы горбуна не встретили одобрения Жан-Пьера, его взгляд постоянно обращался к Фрэнсис, и причину этого угадать было нетрудно. Но в голову Криспина внезапно пришла идея. Крайл говорил правду, когда объявил им о безнадежности нынешней ситуации, так как заурядным пиратам вроде Рандольфа Сарна было наплевать, живы будут или умрут по крайней мере трое из их пленников, и Криспин почти не сомневался, что Крайл отделается от них, сторговавшись с Сарном. Выкуп, несомненно, будет огромным, но никакая цена не может показаться слишком большой перед возможностью получить состояние Ларчвудов и Ротердэйлов.

Пистолет Гедеона лежал на столе перед ним, а два пирата были хорошо вооружены, в то время как у него не было даже ножа, но, с другой стороны, их бдительность была усыплена уверенностью в безопасности и преклонением перед умом своего начальника. Если он бросится на Крайла, Хэл и Джонатан смогут задержать Сарна и его лейтенанта лишь на короткое время, пока он не задушит этого дьявола за столом. Но что делать дальше, он не представлял.

Это была сумасшедшая идея, и его поддерживала только слабая надежда на спасение, но пока не было никаких шансов, что убийцы пощадят их. Расстояние между ним и Гедеоном было не более одного или двух ярдов, и горбун не ожидал нападения.

Криспин выпустил пальцы Фрэнсис, напрягся, готовясь к нападению, и одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние. Стул с треском повалился, Гедеон упал на пол вместе с Криспином, вцепившимся ему в горло.

Атака была такой неожиданной, что остальные застыли от изумления. Очнувшись, Сарн выхватил

пистолет, но не успел выстрелить, как виконт бросился на него. Он не слишком хорошо представлял, чего хочет капитан Барбикэн, но, несмотря на всю ревность, был готов признать за капитаном первенство в делах такого сорта. Юный маркиз прыгнул на француза с такой силой, что оба упали на пол, уронив маленький столик и резную шкатулку. Крышка шкатулки открылась, и к ногам встревоженной леди Фрэнсис покатилась коллекция разноцветных безделушек. Наклонившись, она увидела среди разбросанных у ее ног камешков и других вещиц маленький кинжал и, едва сообразив, что делает, схватила его и спрятала в вырез платья. Джонатан вцепился в Жан-Пьера, но он был гораздо моложе француза, у которого к тому же были стальные мускулы. Так что Жан-Пьер вскоре освободился от мальчика. Поднявшись на ноги, он одним взглядом окинул каюту. Увидев, что его капитан был в состоянии защитить себя сам, он бросился на помощь Гедеону Крайлу. Схватив пистолет за дуло, он Ударил Криспина рукояткой по голове. От этого удара капитан потерял сознание.

Фрэнсис вскрикнула и бросилась на колени рядом с Криспином. Вдруг дверь каюты отворилась, и появился пират, стоявший на страже за дверью и услышавший шум борьбы. Капитан Сарн, сдерживая Маунтэйна, отдал приказ, и через несколько минут все три пленника были надежно связаны. Фрэнсис попыталась протестовать, когда связывали бесчувственного Криспина, но они не обратили на нее никакого внимания и по команде Гедеона усадили его на стул па противоположном конце стола.

Между тем Сарн и Жан-Пьер помогли горбуну подняться и подняли опрокинутый стул. Француз действовал довольно быстро, и Барбикэн не нанес сколько-нибудь серьезного вреда Крайлу, но тот был весь в синяках и дрожал, а на его горле остались багровые отметины от пальцев Криспина. Крайл дотронулся до шеи и потер ее. Взглянув на капитана Барбикэна, он побледнел от бешенства, и его лицо исказила дьявольская гримаса. Сарн хранил молчание и удерживал Фрэнсис, хотя каждая ее клеточка рвалась к любимому человеку. Какой-то дьявольский план зрел под этой мертвенно-бледной маской, и в тишине, наступившей после короткой стычки, явно чувствовались злобные флюиды, исходящие от горбатого дьявола.

Но, несмотря на все мрачные предчувствия, пленники даже примерно не могли представить себе всей глубины гнева, затаившегося в груди Гедеона, и ненависти, рожденной завистью, отравлявшей всю его жизнь. Они не догадывались о муках, которые ежедневно испытывал гордый и амбициозный дух в исковерканном теле. Его уделом было презрение и унижение, — с того самого дня, когда лорд Генри Крайл впервые увидел скрюченное тело своего сына и наследника, мать которого умерла, дав ему жизнь. Отношение отца наложило отпечаток на все его детство: Гедеон стремился развить свои умственные способности. Его физический недостаток сделал его озлобленным на всех тех, кого природа наградила более щедро, и эта обида увеличивалась по мере того, как возрастали его желания.

Он становился старше, его воля закалялась, и с безграничной настойчивостью он следовал к своей цели. Он завидовал только власти и мог совершить любое преступление, если оно позволяло ему приблизиться к ней. Он даже не остановился перед убийством собственного отца. Горбун так долго лелеял свой замысел и проклинал свое несчастье, что его сознание искривилось так же, как и его тело. Гедеону нравилось сочетание преступных действий и изящных манер. Он внушал страх даже таким негодяям и преступникам, как Рандольф Сарн, но только одного человека он не мог заставить бояться себя. С самой первой встречи Криспин Барбикэн ни разу ни показал, что боится его. Он расстроил планы Гедеона, принудил его покинуть надежное убежище и взять в союзники пиратов, но все это мелочи по сравнению с последним происшествием. Он посмел напасть на него безоружным, в то время как у Гедеона был пистолет, а рядом стояли два вооруженных человека, показав этим свое к ним презрение. Крайл ненавидел пирата, так же как ненавидел любого человека, обладающего большой физической силой, но теперь его ненависть достигла такой невиданной степени, что ее не могла погасить никакая месть.