Шпага флибустьера
Шрифт:
Но опять вмешалась «удача Барбикэна». Люди на «Санто-Розарио» выступали каждый сам за себя, и у них не было лидера. И хотя они переглянулись между собой и глухо заворчали, ни один из них не отважился открыто протестовать.
— Отправляйтесь работать! — сказал капитан и, с презрением повернувшись к ним спиной, подошел к Фрэнсис и Хэлу. Виконт уже поднялся и отряхнулся, но, несмотря на поражение, его взгляд презрительно следил за полуодетой фигурой пирата.
— На мой взгляд, капитан Барбикэн, — воскликнул он, — ваши люди чертовски непочтительны. Похоже, их командир не имеет на них
— Они — пираты, милорд, — коротко ответил Криспин, — и признают над собой командование только в бою. Вы должны хорошо это запомнить.
Его манеры не вызывали симпатии у виконта, который, зная, что он поставил себя в смешное положение перед Фрэнсис, был в чрезвычайно дурном настроении. Он посмотрел мимо Криспина на избитого пирата, который уже поднялся на ноги и хромая пошел прочь. На его обнаженных плечах была кровь.
— Кажется, вы утверждаете ваше положение грубой силой. Насилие, несомненно, единственный язык, который понимают негодяи, собравшиеся под черным флагом.
Оскорбительный тон виконта показывал, что он причисляет к этим людям и капитана Барбикэна.
Криспин сжал губы.
— Это язык, милорд, который я изучил в жестокой школе, — мрачно сказал он и, отвернувшись, встретил взгляд Фрэнсис. Она смотрела на него с выражением, которого он не смог понять, а эхо презрения и отвращения, которое красноречиво звучало в голосе виконта, заставило его ответить с горькой улыбкой:
— Да, милорд, на испанских галерах, где смерть является счастьем, те, кто выжил, содержатся хуже скотины. Я убежал с галер, но до самой смерти я буду носить их клеймо на теле и на душе. А теперь уведите отсюда ее светлость, чтобы больше не оскорблять ее чувствительность. Черные братья — не подходящая для нее компания.
Хэл молча смотрел на него, изумленный этим внезапным порывом гнева, а Фрэнсис не стала ждать, пока виконт проводит ее. Дотронувшись до его руки, она повернулась и быстро пошла к лагерю, спотыкаясь на песке. Криспин подошел к виконту и гневно обрушился на него:
— Ты, молодой дурак, как ты догадался привести ее сюда? Почему, думаешь, я скрывал ее почти что как пленницу все эти недели? Мне достаточно трудно держать в повиновении этих подонков, а ты еще напоминаешь им, что там, в хижине, для них есть добыча, стоит только им захотеть взять ее. Да, взять ее, милорд. У нас только три шпаги — разве мы сможем устоять против них? А теперь убирайся прочь, и если в результате твоей глупости ей будет причинен какой-то вред, клянусь Богом, ты дорого заплатишь за это!
Мгновенье Хэл возмущенно смотрел на него, его лицо потемнело, а гневный ответ уже был готов сорваться с его губ, но что-то в выражении лица пирата остановило его. Он повернулся и пошел вслед за девушкой. До самого лагеря они не сказали ни слова, так как Хэл все еще был под впечатлением жестких слов Криспина. Вся его старая ненависть к капитану вспыхнула с новой силой, усиленная сознанием, что упрек не был незаслуженным. Так что когда они дошли до лагеря, его злоба выплеснулась в словах.
— Так! — презрительно воскликнул он. — Мы видели галантного капитана в его истинном виде! Галерный раб скрывался под манерами джентльмена, так же как его шрамы скрывались под шелковым камзолом
Фрэнсис стояла опустив голову, вцепившись в спинку стула. Наконец, однако, потеряв терпение, она повернулась к нему, и виконт с изумлением увидел, что ее щеки были мокрыми от слез.
— Хэл! — воскликнула она. — Я не позволю вам говорить так! Почему вы смотрите на него сверху вниз из-за того, что он был невольником? Было бы лучше, если бы вы почувствовали жалость и восхищение перед человеком, который столько вытерпел! — ее голос дрогнул, и она закрыла лицо руками. — Боже мой, сколько он перенес!
Его светлость был захвачен врасплох, но мгновенно пришел в себя.
— Я полагаю, естественно, что такой мягкий человек, как вы, испытывает сочувствие к страданиям любого живого существа, но не надо забывать, какой его жизнь была с тех пор, как он вырвался из рабства. Он пират, со всеми присущими им грехами. Вы полагаете, что ваш дед доверил бы вас ему, если бы знал о манерах этого человека?
— Но он знал! Криспин рассказал ему обо всем, и все же дедушка доверял ему. Разве вы можете сказать, что он не оправдал это доверие?
Ее пылкая защита пирата привела его светлость в неописуемый гнев, выслушивать все это казалось ему оскорбительным для себя. Его губы скривились в неприятной усмешке.
— Я едва ли могу судить об этом, мадам, если в любое время этот парень свободно может сделать то, что только что не позволил сделать своему матросу. И не жалуйтесь потом мне на это!
Она задохнулась от возмущения, но воспоминание о происшествии в кают-компании «Вампира» остановило ее возражения. Она покраснела, подумав, что в словах его светлости была некоторая правда. Хэл заметил ее смущение, и ревность усилила его гнев.
— Наконец мы приблизились к правде, миледи? — спросил он и положил руку на шпагу. — Мой Бог, если он осмелился…
— Не делайте этого! — она презрительно прервала его героическую речь. — Я еще не давала вам права говорить со мной таким тоном. Не давала и никогда не дам!
— Эти права, Фрэнсис, не в вашей власти дать или отнять. Вы забыли, что я ваш родственник и ваш естественный защитник.
— Мой защитник! — воскликнула она, и презрение в ее голосе заставило его отшатнуться. — Вы бросили меня, и я могла бы уже три месяца быть женой Гедеона Крайла. Нет, во всем мире существует только один человек, которого я могу считать своим защитником, и это Криспин Барбикэн! — она остановила его протесты движением руки. — Не пытайтесь унизить его в моих глазах, Хэл, так как это может повредить только вам. Один раз, к моему сожалению, я послушала вас, вместо того чтобы послушаться своего сердца.
После этих слов у его светлости зародилось невероятное подозрение. Он едва мог поверить в это, однако ее слова могли означать только одно. Ошарашенный своей догадкой, он удивленно воскликнул:
— Как это возможно… может ли быть, что вопреки всему вы отдали свою любовь этому… этому пирату?
Фрэнсис поколебалась, так как она не имела в виду так много. С жестом неизбежности она опустилась на стул и встретила его пристальный взгляд.
— Да, — прямо сказала она. — Я люблю его. Вы находите, что это невероятно?