Шоу Девочек
Шрифт:
Он встал с кровати и попытался подойти к ней, но она продолжала упаковывать вещи.
– Господи, ты ведешь себя так, будто я что-то сделал.
– Нет, Дэйви, ты ничего не сделал. Вот и все. Ты не... сделал... ничего!
– oна остановилась и повернулась к нему лицом.
– Ни на работе, ни здесь. Ты просто живешь, позволяя другим топтать тебя, понимаешь? Ты даже не злишься! Я начинаю удивляться, человек ли ты! И я начинаю чувствовать себя долбаной дурой каждый раз, когда
Тогда он подумал, что она останется, если он сможет убедить ее, что получит повышение. Но неприятная мысль разрушила его уверенность.
Тогда что помешает ей найти новую причину, чтобы встречаться с другими мужчинами?
Он выбросил эту мысль из головы и сказал:
– Смотри, Бет, Фриц уволился. Он ушел из "Пенн". В результате должность помощника редактора пока не занята, и я...
– Дело не просто в деньгах и зарплате, а... дело в тебе, Дэйви. Я больше не могу продолжать... относиться к тебе так, как сейчас.
Оуэн все еще не был уверен, правда ли это или просто хорошая отговорка. В любом случае, он подумал, что, возможно, пришло время продемонстрировать немного гнева.
– Ладно!
– огрызнулся он.
– Хорошо, я в ярости! Это злит меня, Бет, действительно. Я никогда не умел злиться, но я хорошо учусь! Ты бы предпочла, чтобы я кричал и орал? Может быть, бросался вещами и немного побил тебя? Я знаю, что в прошлом ты получала удовольствие от этого, общаясь со своими друзьями-мужчинами, так может быть, ты соскучилась по этому!
Это так разозлило ее, что она разбила флакон духов, бросив его в свою маленькую ночную сумку. Остальные вещи она упаковывала в тишине, а затем вышла из комнаты с сумками по бокам. Он последовал за ней к двери, где она на несколько секунд остановилась. Повернувшись, Бет тихо произнесла:
– Послушай, Дэйви, ты хороший человек. Я тебя очень люблю, и ты это знаешь. Но... ну, ты позволяешь своей жизни проходить мимо тебя, понимаешь, о чем я? Ты просто сидишь! А я не могу больше с этим жить. Действительно, Дэйви. Ты начинаешь хвататься за соломинки.
И с этими словами она ушла.
Дэйви пересек перекресток, лавируя между автомобилями и грузовиками. Он не думал о цели, когда шел, шаркая ботинками по бетону. Колени и локти болели, верный признак недосыпания, но на самом деле он не чувствовал усталости.
Интересно, где теперь будет жить Бет? Одна? С подружкой? С мужчиной? Может быть, с кем-то, кто крушил бы вещи, когда ломается кабельное телевидение? С кем-то, кто бы повалил ее на пол, а потом пнул, потому что она не купила зубную пасту? С кем-то вроде Винса, мужчины, с которым она жила, когда встретила Дэйви? Он часто задавался вопросом о ее отношениях с Винсом. Если бы у него не было проблем с полицией - Бет говорила ему, что это как-то связано с продажей наркотиков – обратила ли она внимание на Дэйви? Может да, а может и нет. Может быть, она действительно
Как выход.
Ветерок пронес по тротуару ветхую газету. Дэйви пнул ее ногой так сильно, что чуть не споткнулся. Он был поражен нахлынувшим внезапным гневом, и, остановившись на углу в ожидании пока проедет транспорт, сделал несколько глубоких вдохов, испустив облачко призрачного белого пара, унесенного ледяными порывами.
Кейси не одобряла Бет с самого начала. Она не одобряла и Пэтти. Увидев Бет в первый раз, Кейси заявила:
– Надеюсь, ты не имеешь на нее серьезных планов, Дэйви. Ты сломаешь свой шаблон, и она не поможет.
– Что за шаблон?
– спросил он.
Она выглядела немного удивленной.
– Ты действительно его не видишь? О, ладно, ты увидишь. Когда-нибудь.
Дэйви много думал об этом шаблоне.
Он вспомнил то, что однажды сказала ему мать, вскоре после того, как отец ушел от них. До этого мать была в меру религиозной женщиной, посещающей церковь каждое воскресенье и помогающей с церковными общественными мероприятиями. Однако после ухода Дональда Оуэна она все больше и больше погружалась в свои религиозные убеждения, перелистывая Библию, будто в поисках причины дезертирства мужа. Однажды, когда Дэйви делал домашнее задание, мать оторвала взгляд от Библии, ее глаза сверкали слезами, и тихо сказала:
– Помни, Дэйви, неважно, в кого ты влюбишься, и как бы идеально это ни казалось, она принесет тебе боль. Такова любовь.
С тех пор она повторяла эту фразу часто и всегда в самый неожиданный момент. На самом деле, это были ее последние слова, сказанные ему во время телефонного разговора, когда он учился на втором курсе колледжа. Дэйви тогда позвонил и предупредил, что приедет домой на выходные.
Когда он приехал в ту пятницу, мать была мертва. Она подавилась стейком и умерла, упав под маленький столик в столовой.
Дэйви не думал о ее изречении в течение некоторого времени, но сейчас, идя по улице, осознал: Mожет быть, она была права.
А затем: Или, может быть, я сделал так, что она оказалась права.
Он прошел мимо высокого темнокожего мужчины, который ходил взад-вперед по тротуару, говоря в свой портативный микрофон.
– И вы хотите знать, почему вы несчастны, братья и сестры? – орал мужчина.
– Вы несчастны, потому что живете в мире греха, друзья мои! И ты грешник!
К Дэйви подошел худой мужчина в рваной джинсовке. Его руки копались глубоко в карманах грязной денимовой куртки.
– Курево? Кайф? Курево? Кайф?
– пробормотал он, проходя мимо.
Дэйви отвернулся от него. Пушер пошел дальше по тротуару, его тихий голос быстро растворился в звуках улицы.
Дэйви остановился, и другие пешеходы стали обтекать его, как ручей вокруг упавшего дерева. Он оглянулся вокруг.
Он не обращал внимания на то, куда идет, и теперь понял, что теперь находился даже не на Бродвее.