Шоковая терапия
Шрифт:
– Откуда… откуда вы знаете?
– Это – ее работа? – задала я следующий вопрос, ловко схватив женщину за запястье и задрав свободный рукав ее страшной вязаной кофты. Еще раньше я заметила темные пятна на внутренней стороне предплечья, и теперь хорошенько их рассмотрела. Светлана вскрикнула и вырвала руку.
– Аллочка не хотела! – воскликнула она гневно, снова опуская рукав и даже обмотав его вокруг тонкого запястья, словно боясь, что я повторю свою попытку. – Просто у нее в последнее время нервы были
Я снова взялась за брошюры. Даже не думала, что в Питере и его окрестностях такое количество частных клиник и центров здоровья – всего я насчитала штук тридцать!
– А вот и «Сосновый рай»! – пробормотала я, и сердце мое подпрыгнуло чуть ли не где-то в районе желудка, потому что я поняла, что, возможно, нащупала нечто важное. – Алла посещала эту клинику, Света?
Та нерешительно покачала головой.
– Я же говорила, что не знаю, в какие из них обращалась Аллочка. Но она чуть ли не все обошла, уж можете мне поверить!
Внезапно мне в голову пришла одна мысль:
– Света, а вы не знаете, какие препараты принимала ваша подруга?
– Ой, столько всего – я просто в ужас приходила при виде такого количества пилюль, пластырей и отваров, которыми она себя пичкала! Мы можем осмотреть ее шкафчик для лекарств, если хотите.
– Это бы мне здорово помогло! – обрадовалась я.
– Значит, вы – психиатр… И хороший?
Алена Руцкая полулежала на подушках, заботливо подложенных под ее спину.
Павел оглядел палату «повышенной комфортности». По сути, название это никак не соответствовало убранству помещения – кроме того, что она была одноместной. В остальном – обычная палата с обшарпанными стенами, старыми оконными рамами, готовыми вот-вот вылететь во двор и шарахнуть по голове самого невезучего человека в городе, которому вздумается в этот неудачный момент пройти внизу по улице. Туалет и душ – по одному на этаже, зато в палате имелся стол, на котором умостился старый телевизор.
– Роскошно, да? – криво усмехнулась Алена.
Павел заметил, что даже сейчас, без косметики и с растрепанными волосами, Алена несмотря на свои сорок пять лет выглядит очень даже неплохо. Интересно, делала ли она пластику или это – гены? С трудом, используя все свои связи, ему удалось установить, в какой именно больнице находится телеведущая, но он не испытывал уверенности, что она захочет с ним разговаривать. Тем не менее, к его удивлению, женщина согласилась.
– Так как? – снова спросила она, так как Павел не торопился отвечать. – Насколько вы хороши?
– Один из лучших в городе, – спокойно сказал он. – Возможно, самый лучший.
– Отлично! – тихо рассмеялась она. – Я еще в юности поняла, что скромность не украшает человека,
На взгляд Павла, телеведущая была такой же сумасшедшей, как и он сам – если принимать за истину постулат о том, что нет абсолютно нормальных людей, есть лишь недообследованные.
– Почему вы смотрите на мои руки? – с интересом спросила она.
– Ваша соседка…
– Да, и что она?
– Сказала, что вы вроде бы с собой покончить пытались?
– Я?! Господи, глупости какие! – воскликнула Алена, всплеснув руками безупречной белизны, на которых Павел не заметил никаких шрамов или бинтов. – Думаете, я нахожусь в том возрасте, когда режут себе вены? Ну, в семнадцать, в двадцать лет – еще куда ни шло, но мне… Неважно! В общем, не знаю, что вам там напели про меня, но я сюда пришла совершенно добровольно, по предварительной записи, между прочим! И не так-то легко это было устроить, а то лежала бы я в одной палате со всякими придурками… Простите, конечно.
– А почему же вас на «Скорой» увезли?
– Для конспирации, конечно… Не слишком удачно все вышло, да? И многие в курсе?
– Алена Афанасьевна…
– Ой, никто меня так не зовет – просто Алена, этого вполне достаточно!
– Хорошо, Алена, так почему же вы пришли сюда?
– Потому что поняла, что схожу с ума, – спокойно пояснила телеведущая.
– И… как вы это поняли?
– А у вас, доктор, когда-нибудь случалось такое, что вы вдруг открыли глаза, огляделись и увидели, что стоите на подоконнике с распахнутым настежь окном, а под вами – двадцать восемь этажей и асфальтовое шоссе?
– Честно говоря, нет.
– Ну, вот и со мной – нет. До того самого дня, понимаете? И еще одно: я не испытывала страха – совсем, мне даже показалось забавным, что вот я стою на подоконнике, готовая спрыгнуть вниз… И я спрашивала себя, останется ли в моем теле хоть одна целая кость после… Не нужно быть психиатром, чтобы поставить самой себе диагноз: мозги пошаливают!
– Вы пили что-нибудь накануне? – спросил Павел.
– Пару бокалов вина – сухого, за ужином. Я всегда так делаю, но до сих пор не пыталась выпрыгнуть из окна.
– Может, у вас депрессия?
– Боже, да постоянно! Те, кто не задействован в этом бизнесе, просто не способны понять… Мне уже за сорок, и, хоть я выгляжу на десять лет моложе, начальство очень даже в курсе моего возраста. Дверь подпирают молодые, образованные и чертовски амбициозные девчонки модельной внешности, а я, как видите, до сих пор удерживаюсь на своем месте – думаете, это так легко?
– Полагаю, нет.
– Правильно полагаете! Так что стресс, депрессия – это мое второе «я» уже лет пятнадцать, но до сих пор ничего подобного со мной не происходило. А вы что думаете?