Шоколадное море
Шрифт:
Все остальные 40 человек – женщины. В общем, бабье царство, и работать в нем – непросто, особенно, когда сотрудники настолько разные, что, кажется, проще всех уволить и нанять новых, чем суметь соединить вместе людей абсолютно ничем не связанных ни единой целью, ни мировоззрением, совсем ничем! Но мой шеф считает, что это слишком жестко – увольнять людей, которые проработали в компании ни один десяток лет. Вот и приходится воевать на том поле, на котором идет сражение…
Прибавьте еще к этом критические дни у молодых женщин и климактерические эмоциональные всплески у женщин, перешагнувших 50-летие, и вы получите наш офис! Каким бы одним словом я описала его, если не касаться ненормативной лексики? Пожалуй, дурдом.
И
Им не важно, что я вкалываю 24 часа в сутки и мотаюсь во все возможные командировки, нет, этого наш «дружный» коллектив не видит, зато он знает, что я живу в центре города и мои шмотки – из бутиков.
Знаете, что меня всегда поражало на работе? Откуда берутся такие люди, которые считают, что им все должны? Должны повысить зарплату, должны увеличить отпуск, должны отпускать с работы раньше и так далее… Но при этом сами они ничего делать не будут. Просто будут сидеть и ныть о том, что жизнь не справедлива к ним. Вот откуда берутся такие люди?..
Большинство из них как ни странно – не дети олигархов, с малых лет привыкшие к роскоши, они – из вполне себе среднестатистических семей где черной икрой холодильники вряд ли были забиты. Но почему-то именно такие люди, выросшие в обычных квартирах, учившиеся в обычных школах и институтах, оказываются самыми завистливыми и никчемными специалистами, хотя вроде бы у них в генах должно быть заложена функция работать, а не халявить.
Большинство из них свято верит в то, что без связей ничего не добиться, и устроится на высокооплачиваемую работу невозможно. И что большинство из тех, кто занимает высокие посты и должности, – либо чьи-то родственники и друзья, либо сделали это через постель (касается почему-то только женщин). Из этого умозаключения следует только одно – если все хорошие места заняты и все сладкие «куски» пирога розданы, то и пытаться куда-то пробиться и что-то делать не стоит вообще.
Но есть и исключения, например, моя лучшая подруга Аня. Ее родители были беженцами из Таджикистана, и денег им всегда катастрофически не хватало. Помимо Ани в семье было еще два старших брата, и все они с малолетства работали с родителями на рынке, где отец подруги разгружал машины с продуктами, а мать ими же и торговала. Аня с детства поняла, как трудно даются деньги, и поэтому сколько помню ее – она все время стремилась к обеспеченной жизни. Наверное, поэтому она получила отличное высшее образование и сейчас открыла собственную компанию. Она всегда мечтала о том, чтобы ее семья ни в чем не нуждалась и шла к своей мечте, несмотря ни на что. Ни на то, что ей повесели клеймо «беженки» и «второсортной», ни на, то что помимо учебы приходилось работать то официанткой, то уборщицей. И она добилась своей цели. Но таких примеров я знаю мало. Хотя верю, что их гораздо больше, просто мне почему-то они попадаются не часто.
Я сама выросла в небогатой семье. Нет, конечно, мы не голодали, но и многие блага нам были недоступны. Я донашивала вещи старшей сестры, а о новых платьицах и юбочках даже и мечтать не могла. Мы жили в обычной двушке с почти картонными стенами, в которой всегда и всем было известно, чем занимаются соседи: ругаются, любят друг друга или готовят обед, с вечным сквозняком, который, казалось, ночью мог сорвать одеяло и унести его в неизвестном направлении, и воняющим кошачьей мочой подъездом. Каждый, кто жил в таком же доме, поймет, о чем я говорю, и сможет про себя дополнить этот список тысячами других мелочей бытия в обычной «хрущевки».
Но все это не сделало меня завистливой или жадной, нет, я просто как и Аня шла к своей мечте. Я не завидовала другим
Сегодня я успешная женщина и при этом ничуть не обделена мужским вниманием. Да, у меня нет семьи и детей, но это – мой осознанный выбор. Я не чувствую в себе желания заводить длительные отношения, с кем-то связывать себя надолго, может это от того, что я привыкла к свободе и к тому, что все решаю сама? Может быть. Но мне комфортно в этом состоянии. Единственное, о чем я сейчас переживаю, – это о том, что, кажется, в этой сфере и на этом рекламном и журналистском поприще мне нечего делать. Мне скучно. Знаете, это похоже на прогулку по горной тропе, вы проходите по ней слегка неуверенно первый раз, и вас все завораживает и восхищает, вы проходите второй раз уже более уверенно, в таком же восторге и эйфории, и в третий, и в четвертый вам все так же весело и интересно, но когда наступает сотый, сто первый раз, вы просто идете по тропинке и не замечаете красоты и величия природы, вы идете с почти закрытыми глазами и знаете этот маршрут наизусть. И самое неприятное в этом то, что новый поворот ничего не принесет и ничего не изменит, и тропинка все также будет петлять как и раньше. Возможно, для гор это хорошо, но для жизни точно нет.
Наверное, кто-то сейчас скажет что я «зажралась» и, возможно, в какой-то мере будет прав, но я уверена, что сейчас для меня настало время все изменить. Начать сначала, начать с чистого листа…
Я подумала о том, что у меня есть немного накопленных денег и огромный стаж, так что в любом случае без работы я не останусь.
Я подхожу к окну и смотрю на город: сегодня он опять серый… Но мне почему-то абсолютно не грустно от этого, я чувствую каждой клеточкой своего тела, что меня ждет что-то новое и необыкновенное.
Быстро пишу заявление по собственному желанию и иду к начальнику. Шеф с недоумением смотрит на меня, его привело в тупик мое желание уволиться.
– Ева, ты хорошо подумала?
– Более чем.
– Я хотел сделать тебя партнером агентства, – с некоторой досадой в голосе говорит начальник. – Но если ты решила… – он делает паузу, как будто надеясь, что я передумаю или, наоборот, считая меня совершенно глупой.
– Я решила, я ухожу. Хочу начать все сначала, – молча поворачиваюсь и выхожу из кабинета, потому что знаю, что он мне скажет, что «от таких предложений как управляющий партнер не отказываются, и что я проработала в компании слишком долго, чтобы просто взять и уйти».
А я не хочу это слушать, потому что боюсь, что струшу и передумаю. Поэтому я просто иду собирать свои вещи. Когда я выходила из офиса с коробкой в руках, в которой лежало, по сути, совсем не много за шесть лет работы, – канцелярские принадлежности, подарки клиентов, айпад и макбук, – никогда не любила много вещей, мои бывшие подчиненные проводили меня недоуменными взглядами. В них не было ни ненависти, ни злости одно недоумение. Я знала, что в нашем офисе новости разносятся быстро и все уже были в курсе моего увольнения и, кажется, судя по лицам людей, на этот раз я разрушила полностью всю их теорию обо мне. Ведь те, кто живут сытой жизнью, «подстилки» начальника не пишут заявления по собственному желанию и не начинают все сначала…
Глава 3. Личная жизнь после 30…
Что можно сказать о личной жизни после 30 лет, когда ты находишься на работе 24 часа в сутки и не пять дней в неделю, как все обычные офисные работники, а все семь! О личной жизни можно сказать либо ничего, либо немного.
Все мои подруги бизнес-вумен всегда жалуются на нехватку времени на личную жизнь, а те, кто не жалуется, лет в 20 успели родить двоих, а то и троих детей, и выскочить замуж. Моя же личная жизнь меня особенно никогда не волновала, ибо ухажеров хватало и любовников тоже, а о будущем я не думала.