Шлейф сандала
Шрифт:
– Барышня, открыл! – Селиван резко поднялся. – Вы бы не тянули… Времени, ой как мало!
Я подошла к столу, взглянула на содержимое ящика. Довольно «упитанный» кожаный кошель и какие-то бумаги. А почему не прихватить все? Возьму, а потом разберусь. Гадость-то напоследок родственничкам учудить - святое дело…
Опустошив ящик, я направилась к двери, но Селиван остановил меня.
– Погодите, барышня, я проверю, нет ли кого.
Он вышел из кабинета, но через минуту вернулся.
– Быстрее. Идите в свою комнату, соберите вещи. Только не мешкайте. Я буду ждать вас
Кивнув, я побежала в свою комнату, совершенно не понимая, что должна брать с собой. В этих дурацких одежках попробуй еще разберись!
Открыв шкаф, я уставилась на наряды, принадлежащие Оленьке и скривилась. Что брать-то?!
– Что это вы делаете? Вы же на завтрак пошли, Ольга Дмитриевна?
Я резко обернулась и увидела Акулину, которая, вытаращив круглые глаза, смотрела на бумаги и кошель, прижатые к моей груди.
– Ты-то что здесь делаешь?! – прошипела я, но она ничуть не смутилась. Проигнорировав мой вопрос, девушка прошептала:
– Вы что, денежки стащили? Матерь божья, неужто бежать задумали?!
Вот где ты взялась на мою голову!
– Тише ты! – я затащила ее в комнату и закрыла дверь. – Не дай Бог, кто услышит!
– Ежели вы уходите, и я с вами пойду! – заявила Акулина плаксивым голосом, падая на колени. – Не будет мне туточки жизни!
– Как бы ты жила, если бы меня замуж отдали?! – я зло смотрела на нее. Время шло, и это было плохо.
– Так барыня сказали, что я с вами в дом мужа перееду, буду вам прислуживать, - девушка тихонечко завыла. – Не бросайте-е-е… помру-у-у, ой помру-у-у-у! Вернетесь, а Акулинка в могиле-е-е холодно-о-ой!
– Черт с тобой! Пошли! – я покосилась на шкаф. – Вещи собери. Быстро! Ты знаешь, как незаметно выйти из дома?
– Знаю! – Акулина подскочила на ноги. – Сейчас все сделаю! Маленько погодите!
Девушка действительно быстро собрала нужные вещи в саквояж, стоявший под кроватью, потом умчалась за своими. И уже через двадцать минут мы крались к подъездной аллее продираясь сквозь колючие кусты шиповника.
– Другой дороги не нашлось?! – прошипела я, чувствуя, как саднят царапины. – По шиповнику поперлись!
– Зато не увидит никто! – заявила Акулина, волоча узел со своим скарбом. – Чего ныть-то, барышня? Нам ведь кровь из носу надобно, чтоб скрытно… Терпите, голубушка.
Селиван, как и обещал, ждал нас в конце аллеи, сидя на передке с зажатыми в руках вожжами.
– Наконец-то! – он увидел Акулину и возмущенно протянул: - Эту-то, куды?!
– Туды! – огрызнулась девушка, забираясь в телегу. – Тебе-то что? На горбу, что ль, повезешь?!
– Прячьтесь! – вдруг рявкнул Селиван. – В солому! Бегом!
Мы не стали задавать глупых вопросов и зарылись так глубоко, что торчали одни носы. Послышался стук копыт – мимо на всех парах промчался экипаж.
– Барон! – Селиван оглянулся и, волнуясь, спросил: - Готовы?!
– Готовы! – пропищали мы, и телега быстро поехала по ухабистой дороге.
Куда я направлялась, было одному Богу известно. Но меня это не пугало, ведь по большому счету здесь все было чужим.
–
Глава 9
Через какое-то время Селиван позволил нам вылезти из соломы.
– Все, барышня, туточки не страшно. Я к реке свернул, там тоже дорога имеется. Плохая, конечно, но что поделать…
Я с любопытством огляделась, рассматривая красоты, медленно проплывающие мимо. Лес тянулся сплошной линией и по ту сторону реки, и по эту. От этого великолепия замирало сердце. Макушки у елей почти касались ярко-голубого неба, между ними виднелись осины, березы и дубы, под сенью которых покачивались изумрудные перья папоротника. Жужжали насекомые, пели птички, а ближе к воде с двух сторон расположились лужайки с сиренево-розовыми метелками кипрея. На противоположном берегу не очень широкой реки виднелись плакучие ивы, чернели камыши, в которых покрикивали чирки.
– Селиван, а куда мы направляемся? – спросила я, жмуря глаза от ярких лучей солнца, пронзающих ветви деревьев, словно стрелы. – В какую сторону путь держим?
– Дык куды, куды… думать надобно… Беглые-то в южные губернии зачастую направляются… в Астраханскую к примеру… Земли там много, но и опасно. Калмыцкая степь рядом… - мужчина почесал затылок. – Но вам в такое место нельзя… вы же барышня! В Сибирь еще бегут, да ну… это ерунда, Ольга Дмитриевна! Нам нужно здесь себе место искать!
Да уж, с побегом из усадьбы проблем только прибавилось. Как можно устроиться в этом мире? Еще и с беглыми крепостными…
– У меня тетка в Калуге живет, - подала голос Акулина. – Правда давно не общались… Я ее только раз в жизни и видела… Матушка моя ведь за крепостного замуж пошла из вольных.
– Не думаю, что она чем-то поможет нам, - я не собиралась совершать глупые поступки. Тетка вполне могла сдать нас.
В городе все-таки скрыться легче, чем переезжать из губернии в губернию, привлекая к себе внимание. Здесь же наверняка есть какие-то заставы, на которых велика вероятность быть задержанными. Тем более без документов. Я несовершеннолетняя, мои спутники тоже вызовут подозрение.
– А у вас документы есть? – поинтересовалась я, на что Селиван ответил:
– Ольга Дмитриевна, да вы что ж это, таких простых вещей не знаете? Крепостным хозяин выписывает «прокормежный паспорт», ежели кто на заработки собрался. Пропускной документ требуется даже для ярмарки!
– Крепостные могут на заработки ездить? – для меня это было открытием, но своими вопросами я явно вызывала недоумение у Селивана.
– Барышня, голубушка, крестьянин, отпущенный на заработки оброку-то больше принесет, чем тот, который плохую землю пашет… Такие дела. Вы не волнуйтесь: главное, пристроимся как-нибудь. Я работу сыщу, а вы с Акулиной мои дочери… а как по-другому? Знамо, что из барышень в дочери мужика перевернуться удовольствие невеликое, но ежели решились на побег, тут уже выбирать недосуг.