Шлак
Шрифт:
Бармен поставил перед ним высокий стакан с водой и склонился над кофеваркой. Мозгоклюй тихо заговорил, бросая в мою сторону косые взгляды. Речь явно шла обо мне. Я придвинулся, но Мозгоклюй почти шептал, и мне удалось уловить только интонацию. Мёрзлый сидел как замороженный, лишь когда бармен поставил перед ним чашку с кофе, немного оттаял и проговорил:
— Есть решение, ты обязан его выполнить. Не нравится, можешь вернуться в жилые блоки.
И ни слова больше — жёстко и по делу.
Мозгоклюй снова скосился на меня.
Я положил автомат на стойку и хлопнул ладонью, привлекая внимание бармена.
— Уважаемый, чашечку ристретто и бутерброд, — в животе заурчало. — Три бутерброда.
— Столовая для шлака двумя этажами ниже, — невозмутимо ответил бармен.
Я вытащил гранату и положил рядом с автоматом.
— А так?
Бармен посмотрел на Мёрзлого. Штурмовик кивнул:
— Обслужи. И водочки ему налей. У парня стресс, пусть расслабится.
Лизхен, увидев гранату, закашлялась и встала.
— Мне нужно отойти.
Мозгоклюй кисло улыбнулся:
— Хорошо, дорогая, ступай.
Мёрзлый тоже встал. К кофе он не притронулся.
— Я свою задачу выполнил, дальше разбирайся сам, — и подмигнул мне единственным глазом. — Удачи, заяц, — и быстрым шагом направился к выходу.
Бармен поставил передо мной заказ. Я выпил и щёлкнул пальцами, указывая на пустую стопку: добавь. Взял бутерброд, закусил.
— Тебя заметили, поздравляю, — проговорил Мозгоклюй.
Если меня заметили, значит, ряды фаворитов стали на одного зайца шире. Что-то подобное я и предполагал, когда получил сообщение о штурмовиках. Кого-то из невидимых любителей шоу впечатлил мой оригинальный способ обращения с утюгом, и он решил поставить на меня немножечко статов. Заяц, заваливший охотника! Это как минимум любопытно. А теперь я ещё автомат добыл. В овраг падал без автомата, а вылез с автоматом. Однако, казус! Надо быстрее договариваться с Конторой, пока кто-нибудь шибко умный не пришёл к такому же выводу.
— Ты как будто не рад, — дожёвывая бутерброд, сказал я.
— А чему радоваться? — Мозгоклюй взял фужер и с кислым видом опрокинул в себя. Закусывать не стал, ограничился тем, что с шумом втянул воздух носом. — К чему мне ещё одна ставка? Чем больше ставок, тем ниже шанс, что сыграет собственная… Что ж ты не сдох под этим мостом, а? Теперь, видишь ли, надо по-честному. Слово-то какое глупейшее: по-честному. Как будто чеснока объелся.
— Чеснок не любишь?
— Не люблю.
— Ну так я тебя от него избавлю.
— Избавишь? Как ты меня избавишь?
— Хочу договориться с Конторой. Могу предложить ей кое-что в обмен за выход из шоу.
— За выход? — Мозгоклюй заклокотал от смеха, изо рта полетела слюна. — Ты о чём, шлак? Ты до сих пор не понял? На тебя
Его повело. Бармен добавил в его фужер коньку, шоумен выпил и замахал на меня:
— Пошёл отсюда, шлак. Давай, давай! Расселся. Заслужи сначала, как я…
Он опустил голову на стойку, а бармен знаками стал показывать: уходи.
Я допил водку. Прав Мёрзлый, у меня стресс, причём, длится уже неделю, а водка пусть и не лучший способ вылечить душу, но облегчение даёт. Да ещё такая мягонькая, идёт по пищеводу как родная.
— Бутылку дашь с собой? — наглея от хмеля, спросил я.
— Только уходи быстрее, — ставя бутылку на стойку, ответил бармен.
— Так и сделаю. Где здесь обитают такие, как я?
— В депо ночлежка, а на первом этаже столовая.
— Лифт есть?
— Издеваешься? Сейчас охрану вызову.
В голове приятно крутилось, так что да, я немножко над ним издевался. Имею право, у меня всё-таки стресс.
— Ладно, не кипятись. Слушай, если уж ты такой разговорчивый, скажи, чё за место? На рай похоже, — я приложился к горлышку. Наклюкаюсь сегодня не хуже Мозгоклюя. — Никак не думал, что здесь такое может быть. Коньяк, водка, ты весь прилизанный, бутерброды с икрой. И главное, хрусталь везде, ковры, красиво. До этого самым красивым местом была столовка в жилом блоке.
— Ты совсем обнаглел, шлак? Ты не имеешь права здесь находится, — наклоняясь ко мне, зашипел бармен.
— Меня Мёрзлый привёл…
— Вот поэтому тебя до сих пор с лестницы не спустили. Но спустят, если сейчас же не уйдёшь!
— Ой, какие мы тут нервные. Кофию перенюхались? — меня всё больше разбирал смех. Я повесил автомат на шею, взял гранату, постучал по стойке. — Орехов нет? Могу расколоть парочку, будешь посыпать ими бутерброды.
Бармен побледнел и отступил к стене. Сзади раздались шаги. Я обернулся: трое. Лиц не разглядел, всё как-то смутно. Приложился к горлышку и начал сосать, словно телёнок мамку. Кто его знает, может они бутылку отнять пришли. Когда последняя капля легла на язык, подумал: а теперь делайте, что хотите. И отрубился.
Никогда я не пил столько. Бутылку в одно рыло! Знающие люди говорили, что с плохой водки поутру раскалывается башка, во рту сушь, руки трясутся. У меня ничего не болело и не тряслось, только лёгкий озноб и ощущение стыда. А ещё жажда. Пошарил ладонью возле пояса, ни фляжки, ни гранаты. Автомата тоже не было. Резко вскочил. Половину помещения занимали двухъярусные нары, как в жилом блоке, только без перегородок и занавесок. В окна во всю лупило солнце, на соседних нарах пацан лет шестнадцати давил на кнопки планшета, при этом звук знакомый, как будто волк яйца ловит.