Шлак
Шрифт:
— Вещь. Вот с этим уже на сушку идти можно.
Он сунул обрез в кобуру за плечом и взял в руки мой автомат. Любовно огладил затворную коробку, надавил фиксатор, проверяя, есть ли патроны в магазине, и с щелчком вставил обойму назад.
— Хороша машинка. Повезло тебе, Харитон, — согласился степняк и ткнул в мою сторону. — А с этим что делать?
— Что делать? Пристрелим. Или свяжем, пусть лежит, тварей дожидается. Но лучше пристрелить, чтоб не мучился.
Приговор не из приятных, но на душе потеплело: это не охотники. Те бы сразу связались с оператором для получения инструкций. А у этих
— Вы дикари? — спросил я.
Степняк набычился.
— Эй, издеваешься, да? Ты кого дикарём назвал? Болт в глаз захотел?
Он вскинул арбалет к плечу.
— Погоди… Погоди не стреляй…
— Что, загонщик, обосрался?
— И ты обосрёшься, если на тебя арбалет наставить. Хочешь местами поменяться?
— Разговорчивый больно!
— Знаешь, друг…
— Загонщики людям не друзья!
— Но и не враги. Чего нам ссориться? Подловили вы меня, обобрали, честь и хвала. Дальше у вас своя дорога, у меня своя. Да убери ты свой арбалет, а то ведь взаправду выстрелишь.
— Выстрелю! Слышал поговорку: хороший загонщик, мёртвый загонщик. Это про тебя! Труп в овраг сбросим, мутанты сожрут. Кости только через год найдут, а то и не найдут. А если и найдут, то иди разбери чьи, они же не подписаны. Так, Харитон?
— Так. Тольку пускай сначала шмотьё сбросит. В Квартирнике продадим, хоть какой-то навар. Вещички-то на нём новые.
— Верно, новые, — степняк снова дёрнул арбалетом. — Раздевайся!
Меня разобрала злость.
— А если не разденусь, что тогда?
— Убью!
— Ты меня так и так убьёшь. Нахрена мне жизнь тебе облегчать? Вещи мои нужны? Вот с трупа и снимай.
— Я тебе коленную чашечку прострелю!
— Голову себе прострели, умник. Ты не видишь, я наполовину в овраге сижу? Ты как мне в коленную чашечку попадёшь?
Харитон зафыркал.
— Ты чё ржёшь? — обиделся на него степняк.
— Прикольный загонщик. Ловко он про колено допёр.
— И чё?
— Ни чё. Сам не догадаешься? В плечо ему стрельни, сразу по-другому запоёт.
В горле запершило. Я прикрыл рот ладонью, кашлянул. Надо как-то договариваться с этими, иначе сейчас столкуются и в самом деле плечо прострелят.
— Слушайте, мужики, ладно, давайте по мирному решать. Вы Коптича знаете?
— Коптича? Это тот мелкий придурок с Василисиной дачи? Пошёл он на хер, таракан недодавленный! Его на всех Территориях знают. Встретишь — убей сразу, дешевле получится, да и людям добро сделаешь.
Ага, Коптичем прикрыться не получилось. Репутация у него на Территориях не из лучших. Почему-то я так и думал, слишком он суетный. Но у меня оставался ещё один аргумент, очень весомый, на пол килограмма, наступательный. Вместо того чтобы басни травить, им надо было меня из оврага вытащить и обыскать.
Я вытянул из-за ремня гранату, попытался отвинтить крышку. От времени и влаги она прикипела к резьбе, пришлось поднапрячься, срывая её с места.
— Эй, ты чё там руками шевелишь? — насторожился степняк. — Ну-ка покаж, что у тебя там?
— Ща, ребята, ща. Минутку.
Я сорвал-таки крышку и отвинтил. В ладонь из рукояти вывалился шнур. От той же вездесущей влаги он мог прогнить, но, слава Богу, цел. Впрочем, не ясно, что там со
— Давай быстрей!
— Не торопи. Ща покажу.
Я поднял гранату над головой, натянул шнур.
— Нормально видно?
— Сука! — прохрипел Харитон. Лицо его вмиг посерело и вытянулось, смелость испарилась.
— Она не взорвётся, — сглотнул степняк.
— Уверен? — спросил я.
Нет, он не был уверен, но всё же кивнул.
— Старая она. Отсырела. У них взрыватели хреновые.
— Плохо ты разбираешься в немецких гранатах времён Великой Отечественной войны, сынок, — назидательным тоном проговорил я. — Но отчасти ты прав, и я сейчас объясню в чём. Если бы ты освоил пару тематических шутеров, то объяснять ничего бы не пришлось, а так слушай. Немцы начиняли свои гранаты либо тротилом, либо аммоналом. Аммонал слишком чувствителен к яркому свету и к нагреванию, и при определённых условиях может сдетонировать без непосредственного участия человека. Сечёшь фишку? Но вам повезло, потому что корпус, — я тряхнул гранатой, — не нарушен коррозией и в данный момент не подвергается тепловому воздействию прямых солнечных лучей. Стало быть, что?
— Что? — в голос спросили оба.
— Граната взорвётся лишь в том случае, если сработает взрыватель. А он, по вашей версии, устарел и давно вышел из строя. Но если здесь тротил… — я сделал паузу. — Вы хорошо знаете химию?
По их лицам не сложно было понять, что они и слово такое не часто слышали.
— Не знаете? Не страшно, сейчас я наглядно покажу на примере. Так вот, тротил при долгом хранении становится более чувствительным к детонации. Понимаете, к чему я клоню? Даже если взрыватель вышел из строя, на что вы искренне надеетесь, достаточно просто бросить гранату на землю — и она взорвётся. Ну что, будем проверять, какая начинка внутри?
Они прослушали мою маленькую лекцию с большим вниманием и уважением к лектору, и на вопрос дружно ответили:
— Нет!
— Тогда давайте договариваться.
— Давай.
— Сделаем так: вы кладёте оружие на землю и спускаетесь в овраг. Я не такой отморозок как вы, оставлять вас голыми не стану. Заберу свой автомат и свалю. После этого вы сможете подняться и забрать своё барахло. Идти за мной не советую. Про шоу Мозгоклюя слышали?
— Слышали.
— Так вот, сейчас идут съёмки очередной серии. Я подрабатываю в нём зайцем, и Мозгоклюю вряд ли понравится, если за одним из его сотрудников увяжутся два дикаря-недоумка. Понимаете, что он с вами сделает?
— Зайцем? — недоверчиво переспросил Харитон и глянул на товарища. — У зайца не должно быть оружия.
— Поверь, зайцы бывают разные. Можно на такого нарваться… Вот прям как вы сейчас.
Ухо уловило стрёкот. Пока я наставлял этих придурков, меня отыскал коптер. Он кружил над нашими головами голубым вертолётиком, посылая сигналы охотникам. Пятнадцать минут — и они будут здесь.
Не опуская гранату, я вскарабкался на гребень.
— Кладём пушки и вниз. Быстро!
— А ты не обманешь? — нахмурил брови степняк. — Мы без оружия из города не выберемся.