Школьная королева
Шрифт:
– Хорошо бы Китти устраивала пикники и приемы! – съязвила Генриетта.
– Ну а вот глупышка Мэри думает, что Китти устроила бы все очень хорошо. Потом она вдруг сказала, что подозревает что-то неладное.
Лицо Генриетты вспыхнуло, потом побледнело.
– Мэри Дов сказала это?
– Да. Клотильда сейчас же попросила Мэри Дов объяснить и добавила, что с ее стороны очень дурно скрывать, если она знает что-нибудь. Мэри не сказала, собственно, что она знает, но, очевидно: что-то знает. Она призналась только, что находится во власти кого-то и не может сказать.
– Продолжай же, продолжай
– Клотильда сначала презрительно говорила с Мэри Дов, но потом вдруг оживилась и стала расспрашивать, в чьей она власти, но Мэри не хотела сказать. Тогда Клотильда пыталась выведать иначе: «Ее имя начинается с “Г” и кончается на “а”? В нем четыре слога?» – А она сказала: «Да», и еще что-то о… о деньгах. Генриетта, она должна тебе?
– Противный злой котенок! – сказала Генриетта. – Славу Богу, что ты слышала. Надеюсь, я не опоздаю.
– Ну, я не вполне уверена в этом, – пожала плечами Мэри, – но мне кажется, что она услышала мое дыхание, потому что сказала: «Я не могу больше говорить, здесь нас могут подслушать». И обе они вышли из беседки. О, Генни, я пережила тяжелую минуту: если бы они оглянулись, то увидели бы меня. Думаю, что все становится хуже и хуже.
Генриетта приказала:
– Поищи Мэри Дов и скажи ей, что я хочу с ней поговорить.
– Я не знаю, где она. Если она с Клотильдой, то…
– Глупости. Ты должна идти, и сейчас же. Скажи ей, что она мне нужна.
– Хорошо, я пойду.
Мэри пошла по лужайке. Трава была немного смята и вытоптана там, где танцевали веселые ножки. Мэри удивлялась: возможно ли, чтобы мир Божий так изменился за несколько дней.
«Если станет еще хуже, я убегу, – мысленно говорила она. – Я не смогу вынести этого. Делаю вид, что люблю Генриетту, но только Богу известно, как я ненавижу ее. А тут еще эта моя несчастная тезка – Мэри Дов. Она также попадет в передрягу. Хотела бы я знать, что известно ей? Что она может знать? Подумаю».
Мэри остановилась. Лицо ее залилось румянцем.
– Невозможно, чтобы это, – прошептала она, – нет, невозможно.
Но чем более думала Мэри, тем более убеждалась, что пришедшая ей на ум мысль справедлива.
Дело было в том, что Мэри Купп до последних дней не имела никакого веса в школе. Все три сестры Купп не представляли из себя ничего выдающегося. Они были из тех, которые проходят незамеченными в жизни. Мэри Дов тоже до некоторой степени принадлежала к числу таких же людей. Она была очень милая девочка, дочь одной бедной леди, овдовевшей, когда Мэри была маленьким ребенком. Миссис Шервуд предложила матери отдать ее бесплатно в ее школу. Мэри была в школе уже два года и за это время приобрела много друзей, врагов же не имела вовсе. Она никогда не сталкивалась с затруднениями и неприятностями и, по-видимому, вела очень счастливую жизнь, хотя не выделялась ни умом, ни красотой. Вполне естественно, что сестры Купп, Мэри Дов и еще несколько незаметных девочек составляли особую группу. Никто из них не мог стать королевой мая и вообще чем-нибудь поразить мир. Они стояли в стороне от Китти О’Донован, Елизаветы Решлей, Клотильды Фокстил, леди Марии Банистер и Генриетты Вермонт.
Генриетта была решительна, смела и страшно честолюбива, а еще: нехороший характер; никаких нравственных принципов. Время от времени она привлекала
Месяц тому назад Мэри Дов испытала большую тревогу. Она потеряла соверен. Узнав об этом, Генриетта подарила ей два. Этим она рассчитывала привязать к себе Мэри Дов и сделать ее своей верной союзницей.
Глава XIV
Затруднение
Мэри Купп, сильно дрожа, отыскала Мэри Дов – та сидела на качелях, медленно раскачиваясь: щеки ее горели, а глаза были красны, как будто только после плача. Увидев Мэри Купп, она легко соскочила с качелей и пошла по направлению к дому.
– Мэри! Остановись, я хочу поговорить с тобой, – сказала Мэри Купп.
– А я не хочу говорить ни с тобой, ни с кем другим, – ответила Мэри Дов.
Сердце Мэри Купп забилось сильнее. Страх, внезапно охвативший ее в саду, стал еще больше.
– Я не желаю сама говорить с тобой, – уточнила она, подумав, что надо держаться спокойно. – Должна только сообщить, что Генриетта желает видеть тебя.
– Генриетта? Зачем?
– Она не сказала этого мне. Ты пойдешь к ней?
– Не хочу, – неуверенно ответила Мэри Дов.
– На твоем месте я пошла бы, – сказала Мэри Купп.
– Это почему?
– Потому что… – подняв глаза и устремив пристальный взгляд на тезку, начала Мэри Купп, – нам, младшим, лучше быть в хороших отношениях с Генриеттой, чем в дурных.
– О, я это отлично понимаю, – кивнула Мэри Дов. – Ты, очевидно, так и поступаешь, Мэри Купп. Но я не имею к ней никакого отношения. Я хочу подчеркнуть, что меня-то она не напугает.
– Напугает тебя? Как она может напугать?
– Не знаю. Во всяком случае, это ей не удастся.
– Тогда лучше повидайся с ней, – посоветовала Мэри Купп и засмеялась, но смех ее не был веселым.
Мэри Дов повернулась и пошла из сада. Отойдя немного, она обернулась. Мэри Купп следила за ней.
– Где она, ты сказала?! – крикнула Мэри Дов.
– Где-то в глубине сада. Сегодня слишком жарко для того, чтобы быть на лужайке.
– Да, знаю.
Мэри Дов пошла дальше.
Генриетта расположилась в «кресле», устроенном ею из прошлогодних сухих листьев, сена, принесенного младшими девочками, подушек и мягкой красивой шали своей матери. Со значительным видом сидела она на этом подобии трона, глубоко задумавшись над тем, что ожидало их всех. Ей надо было держаться особняком и сохранить свое влияние на младших.
– Подойди, Мэри. Ты заставила себя ждать, – произнесла она, когда показалась Мэри Дов.
– Я не знаю, зачем понадобилась тебе.
– Узнаешь через несколько минут. Можешь присесть на конец шали, если хочешь.
– Благодарю.
– Какой у тебя расстроенный вид, Мэри. Должно быть, ты сидела на солнце.
– Да, но сегодня мне жарко не от солнца.
– От чего же?
– У меня неспокойно на сердце. Я устала и чувствую себя несчастной, – ответила Мэри Дов.
Генриетта внезапно положила свою сильную руку на плечо девочки.
– Мэри Дов!
– Что, Генриетта?