Школа любви
Шрифт:
— Мне не нравилось постоянно быть лишней — в тех случаях, когда родители изредка брали меня куда-нибудь с собой. О моем существовании они, как будто забывали.
— Как тебе удавалось справляться с одиночеством?
— О, я много мечтала. О сказочных замках и о королевствах, я представляла, что все меня любят и готовы выполнить любое мое желание. Особенно родители. В моих фантазиях они пылинки с меня сдували, ведь я была их единственным ребенком, — с горечью произнесла Фэй. Помолчав немного, она усмехнулась. — Мечты, мечты…
Сердце Саймона сжалось. Как
— А сейчас? В каких ты отношениях с родителями? Ты рассказала Уэстмору про сердечный приступ отца. Ты сильно переживала?
— Не сказала бы. Тем более, что я узнала об этом лишь спустя какое-то время. Отца уже выписали из больницы. Я позвонила домой, и тогда мне сообщили о том, что с ним случилось. А в первый момент о моем существовании, как обычно, забыли.
Саймон, что было силы сжал руль. Как ему хотелось защитить Фэй от этого несправедливого и беспощадного мира!
— Только не подумай, что я расспрашиваю тебя из любопытства.
Фэй вдруг рассмеялась.
— Не обманывай! Именно из любопытства, я знаю, — шутливым тоном сказала она. — А вообще-то, думаю, нам нужно сменить тему. Наверное, я утомила тебя своими рассказами.
— Вовсе нет. Ты никогда не утомляешь меня.
Любая мелочь, кажущаяся на первый взгляд неважной подробность из прошлого Фэй представляли для Саймона интерес. Ведь под влиянием всех этих обстоятельств формировался ее характер.
— В моих грёзах я много раз представляла себе, что живу в подобном особняке. — Фэй мечтательно улыбнулась.
Всю дорогу, пока они ехали сюда, Саймон пытался обуздать эмоции, которые эта женщина с легкостью пробуждала в нем. Теперь его силы были на исходе. Особенно беспомощным, он чувствовал себя, когда Фэй улыбалась. Неужели ее красота создана природой для него одного? Пусть это и не так, расставаться со сладостной иллюзией Саймону не хотелось.
Она боится утомить его своими рассказами. Наверное, просто не понимает, до какой степени он ею увлечен. Что ж, сказал себе Саймон, я не буду открывать карты. По крайней мере, у меня есть возможность и дальше скрывать свои истинные чувства к Фэй. Самое главное сейчас — не потерять окончательно голову…
— Может, поделишься со мной еще какими-нибудь фантазиями, а, Фэй? К примеру, каким ты видишь свое будущее?
— Наверное, тебе хочется узнать, мечтаю ли я в один прекрасный день стать чьей-то женой, обзавестись домом, детьми, автомобилем, собакой? Тебе интересно, рисует ли мое воображение картинки, подобные, например, такой: я, беременная, сную по уютной кухне, пеку пирог, жду мужа с работы… — Фэй усмехнулась. — Могу ответить: о таком я редко задумываюсь.
В голосе сидящей рядом женщины Саймон отчетливо уловил какую-то тоску, почувствовал, что за небрежным тоном скрываются глубокие переживания. Возможно, Фэй боялась признаться даже себе в том, что жаждет получить
Саймон вдруг представил Фэй в роли жены, матери, хозяйки. Наверное, она прекрасно справилась бы со всеми этими обязанностями. Ведь Фэй, как казалось Саймону, способна добиться всего, чего только ни захотела бы. Он вдруг подумал, что беременность необычайно украсила бы Фэй, и что он многое отдал бы, лишь бы иметь возможность хоть глазком взглянуть на нее, с симпатичным округлым животиком.
— Почему ты молчишь? Неужели тебе не хочется прокомментировать мои представления о семейном очаге? — спросила Фэй.
Нет, Саймону вовсе не хотелось делиться с Фэй теми странными мыслями, которые крутились у него в голове. Он улыбнулся.
— Ты думаешь, я разбираюсь в этом больше тебя? Я сам не верю в существование счастливых семей.
Она фыркнула.
— Да ведь я вовсе не имела в виду, что не верю в это. Просто я не думаю, что когда-нибудь обзаведусь семьей. Я — мечтатель. Я ведь призналась тебе.
Саймон кивнул.
— Как правило, мечтают люди, которым не довелось пережить что-то в реальности, — сказал он.
— А какова твоя реальность? Мне кажется, я рассказала о себе очень много, а вот ты почти ничего.
Фэй была права. Помедлив немного, Саймон заговорил:
— У меня все складывалось по-другому. Между моими родителями существовали совершенно иные отношения.
— Извини, если заставила вспомнить о чем-то неприятном.
Саймон пожал плечами.
— Не надо извиняться. Все очень просто.
— Вот как? Не думаю, что ты относишься к этим воспоминаниям так просто, как хочешь показать. Я прекрасно знаю, что то, с чем человек сталкивается в детстве, воздействует на него в течение всей последующей жизни.
Вероятно, Фэй, сама того не желая, попала в больное место — лицо Саймона вдруг напряглось, на скулах заиграли желваки.
— Ты права.
— Почему ты выбрал именно профессию адвоката? Наверное, это тоже с чем-то связано?
Саймон кивнул. Несколько минут оба молчали.
— Ты можешь не говорить мне ничего. Может, это слишком неприятно для тебя. — Голос Фэй звучал ласково и заботливо.
Саймон усмехнулся.
— Нет, наоборот. Мне очень хочется поделиться с тобой. Я действительно неслучайно увлекся семейным правом.
Он вдруг вновь замолчал, медленно протянул руку и провел ладонью по бедру Фэй. Фэй, желая поддержать его, положила пальцы на руку Саймона. Этот полный нежности жест успокоил Саймона, он с облегчением вздохнул и продолжил:
— Я очень люблю своего отца. Мать поступила с нами ужасно: бросила нас, когда мне было всего восемь лет. Отец сильно страдал, и все это было на моих глазах. Так что я не верю в существование нормальных браков с малых лет. Поэтому-то и решил заняться бракоразводными делами. Карьера моя складывалась успешно, довольно быстро я стал партнером Джойса и Мередита… Мне очень жаль отца. Ему пришлось одному воспитывать меня; мои интересы, учеба, занятия спортом — во всем он принимал живейшее участие.