Шкатулка императора
Шрифт:
– Ты с ума сошла, – прошипел перепуганный финансист, – они же нас узнают.
– Хосе, в «Рено» сели двое мужчин с рюкзаками, а не «французы» со стоянки. Или тебе приглянулась та девка, что спрашивала о моем ожерелье?
– Тесс, я куплю тебе ожерелье, только давай не будем делать глупости!
– Как я люблю делать глупости, дорогой, – она приблизилась к директору вплотную, и горячая грудь красотки обожгла его своим недвусмысленным прикосновением. – Особенно после твоего обещания.
Сонный портье нашел ночным посетителям хороший номер. Туристический сезон закончился,
– Ты поможешь даме принять душ? – Тереса была просто неотразима.
– Конечно, дорогая. Только найду тебе халат.
– Малыш, я не собираюсь что-то скрывать от тебя.
Разбросанная по полу одежда и томный взгляд соблазнительной брюнетки, открывавшей воду в ванной, оказались сильнее всех сомнений и страхов робкого финансиста. Очевидно, он не зря подозревал, что кто-то из его предков, а, возможно, и его предыдущая реинкарнация были корсарами. Сладострастное слияние двух возбужденных тел более напоминало битву, чем нежные объятья, но на то и дана страсть смертному, чтобы он ощутил вкус настоящей жизни, которая достается счастливчикам на бренной земле.
В ту ночь не повезло только двум иностранцам, снимавшим номер по соседству. Почему-то они никак не могли заснуть, хотя весь предыдущий день и половина ночи были очень напряженными. Странные мысли, совсем не свойственные их заданию, вдруг стали преследовать обоих, и они маялись до утра, пока не стихли звуки за стеной.
Глава XXVII
Госпиталь Хадасса в Иерусалиме обладал удивительной историей, присущей многим организациям на Святой земле. Его начинали строить в начале прошлого века энтузиасты сионистской организации Америки. Они собирали средства и направляли специалистов, чтобы оказать помощь в становлении современной медицины в Палестине. Сегодня это крупнейший центр Средиземноморья, оставшийся на территории Израиля после войны. На его базе не только помогают страждущим, но проводят исследовательскую работу и готовят будущих медиков.
Пенсионерка из России после странного приступа на Мертвом море была доставлена в университетскую клинику Хадасса, которая слыла известным и дорогостоящим центром современной медицины вот уже более полувека. Деловой подход западных прагматиков и увлеченность идеей восточных исследователей сплелись в стенах клиники в некий отточенный механизм, позволяющий предоставлять эффективную помощь всем, кто способен был оплатить развитие новых методик, базирующихся на современной интерпретации глубоких знаний древности.
Софья Львовна Гридман проходила программу полной диагностики в большой светлой палате отделения кардиологии. Врачи были обеспокоены острым сердечным приступом, сразившим пенсионерку после известия о том, что ее единственный племянник Ариэль Гридман погиб в автомобильной катастрофе. Нелепая
Хорошо, что в Хайфе у пенсионерки был дальний родственник, который похлопотал, чтобы женщина преклонного возраста получила самый лучший уход. Туристическая страховка не могла покрыть расходы даже на диагностику в ведущей клинике страны, не говоря уже о предполагаемой операции, которая могла бы обойтись дороже пятидесяти тысяч долларов. Однако золотая кредитка «Мастер кард», предъявленная при регистрации пациентки в клинике, сняла все вопросы по оплате услуг.
Возле больной постоянно находилась ее подруга из России, которая и встретила двух молоденьких посетительниц. Варя и Ниночка, испуганно сжимающая руку своей наставницы, осторожно вошли в палату, где лежала Софья Львовна.
– Слава, богу, что вы здесь! – всплеснула руками Лидия Натановна. – Два дня ни слуху, ни духу. Моше говорит, что у вас все хорошо, а у меня на сердце неспокойно. Отойти от Софьюшки ни на минуту не могу. Плоха она. Ой, плоха, девочки. Это ж надо такому несчастью случиться. Арик погиб! Боже ж ты мой. За что такое наказание. Всех выкосили. Всех!
– Лидочка Натанна! – девчушка в слезах бросилась к расстроенной женщине, обнимая, за что придется.
– Такое несчастье, – причитала та, – такое горе. Варенька, слава богу, что ты с Ниночкой. Я извелась вся. Не верю никому. Чужие все. Отойти на шаг от Софьюшки боюсь.
Они обнялись втроем и дали волю накопившимся чувствам.
– Ты, Ниночка, поговори с бабушкой, – всхлипывала Лидия Натановна. – Садись, вот рядышком, возьми за ручку и поговори. Знаю, она ждала тебя. Как мается, сердешная, как бьется. Сил нет смотреть. Ты у нее одна осталась, солнышко. Кровиночка единственная. Ой, не могу я, Господи!
Варя подала женщине стакан воды, и ее зубы застучали о край, расплескивая воду. Девчушка, как испуганный зверек, присела на край кровати, где лежало огромное тело неподвижной прабабки. Странно было видеть ее такой беспомощной. Все домашние привыкли к властным манерам и строгому голосу хозяйки особняка на Бахрушина, теперь же перед ними был старый абсолютно больной человек, стоящий на пороге смерти. Возможно, в этот самый момент Софья Львовна общалась с высшими силами, выторговывая себе последний шанс. Неожиданно она открыла глаза и взглянула на правнучку.
Ниночка вздрогнула. Не выпуская пухлой руки с пожелтевшей неприятной кожей, девочка испуганно оглянулась на свою наставницу, ища то ли защиты, то ли поддержки. Варя тихо подошла и обняла девочку за плечи. Они молча смотрели на умирающую. Со стороны казалось, что ничего не происходит, и только вспыхнувшая глубокая морщинка на ровном лбу Ниночки говорила, как трудно малышке в этот момент. Заметив, что хозяйка очнулась, Лидия Натановна бросилась было к ней с расспросами, но, видя напряженные лица девочек, застыла на месте.