Шиноби
Шрифт:
– Как же так?
– рассеянно произнесла я.
– А ка-сан?
– Сейчас идет война, и путешествовать слишком опасно, - не готовь мне лапшу, Хьюга-дзин, и тем более, не пытайся вешать на уши, я тебе не ребенок... А, ксо!
– Если ты пройдешь в наш лагерь, то ты сможешь добраться до Конохи хоть с крюком, но безопасно. А может, ты еще и свою мать встретишь...
– Не встречу, - упрямо отозвалась она.
– Она не шиноби.
– Но в лагерь ты пройдешь? Там ты сможешь поужинать, и руку тебе залечат...
– Хорошо, - "нехотя" кивнула я.
– А как вас зовут?
– Хьюга Сен, - после недолгого молчания ответил он, деактивировав бьякуган.
– Идем, Хадзиме-тян, все будет хорошо.
Угу, я вам верю, педобир-сан...
Лагерь встретил меня некоторой суматохой, но, как ни странно, прослеживались следы организованности. По периметру были расположены барьерные печати, часть шиноби занималась приготовлением ужина, кто-то распечатывал из свитков палатки. Хьюга же провел меня к костру, на земле у которого сидели Орочимару и Иноичи. Ку-фу-фу, вот и все! Ой, что-то меня заносит... И не только сейчас, кстати, а вообще периодически на протяжении последних полутора лет. Может, это детское тело так на меня влияет?
– Яманака-сан, не уделите мне немного времени?
– Иноичи оторвал взгляд от костра и посмотрел на Хьюгу, а затем уж на меня. И побледнел... Хорошо играет, самогендзюцу на высоте. А уж в эмоциях - хаос: неверие, страх, радость...
– Яманака-сан, с вами все в порядке?
– А... да, - отзывается он.
– В чем дело, Хьюга-сан?
– Вот, - он легонько подтолкнул меня в плечо.
– Используя чакру, пробиралась на юг мимо лагеря со стороны Снега. Возможно шпион, но я не уверен.
– Я разберусь, Хьюга-сан, - встав со своего места, он обогнул костер и присел на корточки передо мной.
– Как тебя зовут?
– Карада Хадзиме!
– отозвалась я.
– Я действительно из страны Снега, шиноби-сан, и я шла в Коноху к ка-сан.
Ой-ей, какие эмоции... Ребят, вы уж послабее, ладно? Тут куча сенсоров в лагере, а вы своими эмоциями буквально мозг взрываете. Хотелось бы притушить эмпатию, да вот только паранойя не позволяет... Я и так снизила чувствительность до максимума, оставив радиус в пятьдесят метров.
– Эй, - подал голос Орочимару.
– Твою маму случайно не Карада Теншико звали?
– Да, так, шиноби-сан, - я маленький ребенок... мать вашу! Короче, я на прошедшее время, употребленное в предложении, совершенно не обращаю внимания. Так, самогендзюцу, и я уже излучаю легкую надежду.
– А вы знаете ка-сан?
Шиматта! Если бы не легализация, я бы вышла из образа и матом попросила бы притушить эмоции. У меня аж голова кругом поплыла от надежды и боли такой силы.
– Да, знал, - наконец откликается он.
– Как и Иноичи-кун. Верно?
– Верно, - в эмоциях менталиста
– А вы расскажете мне о ней? Я ее почти не помню...
В общем, первоначальная причина визита в лагерь была благополучно забыта. Я сидела у костра вместе с боссом и другом, и слушала о том, какой я была хорошей, доброй, умной и вообще душкой. Да, хвалите меня, хвалите...
– А почему вы постоянно говорите "была" и "делала"?
– с детской непосредственностью поинтересовалась я. Шиматта! Я же между вами сижу! Если вы не уменьшите силу самогендзюцу, то я к концу беседы в обморок упаду!
Змеиный саннин замялся, а Иноичи отвел взгляд. Но ответил все-таки именно он.
– Потому что твоя мама умерла.
– Как так?
– в моих эмоциях царит рассеянность.
– Она же была сильной и смелой, вы сами сказали! Нет, не верю...
А вот тут - чуть ли не самое уязвимое место в плане. Плакать у меня не получается, и поэтому я просто опускаю лицо. Плечи трясутся от "плача", а я "утираю слезы".
– Ка-сан была самой лучшей... Самой умной, самой смелой... Макото-сан говорила, что она выжила даже тогда, когда погибли дзи-сан и ба-сан...
– Прости, - вдруг произносит менталист.
– Она погибла из-за меня. Она защищала меня как могла...
– Значит, ты хороший человек, раз ка-сан так сильно защищала тебя, - вытерла слезы я. Ну что же, покраснения глаз я добилась...
– А вы? Вы были другом ка-сан?
– Я любил ее, - внезапно открыто признался Белый Змей. Вот... шиматта! Теперь же единственным его слабым местом будут считать меня!
– Как...
– ксо, ребенок даже не может знать точного определения. Хорошо, что тут есть универсальный жест, и с меня было достаточно показать мизинец. Получив кивок в ответ, я продолжила.
– А она вас?
– Тоже, - кивнул ученый.
– Значит, вы тоже хороший человек, - продолжила играть я.
– Вы же покажете мне, где находится могила ка-сан, когда мы вернемся в Коноху?
– Обязательно, - подтвердил он.
– Вот только это будет нескоро... Похоже, тебе придется идти в Коноху без меня.
– Тогда я лучше останусь с вами, - решительно кивнула я. И - волны удивления с обеих сторон.
– Это опасно, - покачал головой Иноичи.
– Но Макото-сан учила меня быть шиноби и пользоваться чакрой!
– воскликнула я. Ну что же, отвечай, Орочимару...
И Белый Змей ответил.
– Пусть она останется.
– Но, Орочимару-сан...
– Или ты хочешь, чтобы она проследовала за своей матерью?
Иноичи испуганно замолкает, а шеф продолжает закреплять эффект.