Шифр Магдалины

Хоган Джим

Джек дважды перечитал процитированные в письме строки, потом обратился к ним в третий раз: «…в полях лежат растерзанные звери», а ведь действительно, так оно и случилось. И он вспомнил слова Джина Брейдинга: «Позже, к концу моей карьеры, мы начали делать… узоры — на пшеничных полях. В Управлении их называли „агриглифами“… „загадкой стали письмена из злаков“». И он еще что-то говорил относительно «оптической магии»: «И Меджугордже — тоже их рук дело. Розуэлл. Тремонтон. Галф-Бриз».

Получается, весь двадцатый век был неким световым шоу — конгломератом

спецэффектов, выдаваемых вначале за реальность, а затем за историю. И все они были результатом деятельности горстки могущественных субъектов с более чем странными идеями. «Но для чего все это было нужно? — подумал Данфи, глядя в сторону африканского побережья, находившегося где-то там за горной грядой. — Зачем?»

Они вылетели в Лондон первого июня, воспользовавшись поддельными документами, полученными от Макса Сетяева. Данфи привык путешествовать по фальшивому паспорту, но Клементина, никогда даже улицу не переходившая в неположенном месте, очень нервничала. Очередь выезжающих вилась длинной змейкой, и они простояли в ней минут пятнадцать. Все это время паспорт служил Клементине в качестве веера.

— Номер восемь, мисс.

Пожилой сикх, иммиграционный чиновник, жестом направил ее к одному из десятка подиумов, где сидел более молодой человек, поигрывая печатями. Джека потрясло, как он преобразился, когда перед ним, смеясь и протягивая паспорт, материализовалась Клементина. Данфи не слышал, что она сказала, но ее слова не имели принципиального значения. Потребовалась всего одна секунда, чтобы они стали старыми друзьями. Он сияет, она хихикает. «Счастливого пути, мисс!» И вот она уже спускается на эскалаторе к каруселям с багажом внутри таможенного отделения. Затем наступила очередь Данфи.

Он достался молодому худощавому человеку с холодным взглядом голубых глаз и черной бородой, служившей чем-то вроде щита вокруг губ и по линии челюсти тянувшейся до бакенбард. Уныло взглянув на сломанный нос Джека, он пролистал нетронутые страницы паспорта в поисках печатей.

— Мистер Питт, — произнес он так, словно выплюнул застрявшее между зубов семечко.

— Да.

— Прибыли из?..

— Из Тенерифе, — ответил Данфи.

— Отпуск или дела?

— В общем, и то и другое.

— И какого же рода дела?

Ничего особенно интересного, подумал Данфи.

— Бухгалтерские.

Чиновник бросил взгляд поверх плеча Данфи.

— Вы один? — спросил он, и в голосе его звучало явное сомнение.

Данфи кивнул:

— В данный момент — да. В Лондоне меня встретят друзья.

— Понимаю. — Чиновник нахмурился и указал на нос Джека. — Драка?

— Нет, меня ограбили на улице, — ответил Данфи, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Чиновник поморщился:

— Лас-Америкас?

Данфи кивнул. Ему показалось, что именно такой ответ и хотел от него услышать его собеседник.

— Сволочи испанские, — пробормотал чиновник, покачав головой, и с грохотом опустил печать на паспорт. Затем, улыбнувшись, протянул его Джеку. — Добро пожаловать

на Британские острова, мистер Питт!

Отыскать ван Вордена оказалось делом совсем не сложным. Телефонные гудки в записи разговора Шидлофа указывали на то, что звонок был местный. Данфи с Клементиной отыскали интернет-кафе на Стрэнде, где занялись поисками ван Вордена в Сети. К своему удивлению, Данфи обнаружил, что профессор живет на Чейн-Уок в Челси. Джек, должно быть, сотню раз пробегал мимо этого места.

— Ты пойдешь со мной? — спросил он.

— Конечно, — ответила Клементина. — Но может быть, вначале стоило бы позвонить?

— Не надо.

— Почему?

А действительно, почему? Данфи никак не мог узнать, состоялась ли в реальности встреча Шидлофа с ван Ворденом. Тем не менее одно было абсолютно ясно: ван Вордену прекрасно известно о гибели профессора, случившейся вскоре после их телефонного разговора. Поэтому он скорее всего будет с крайней осторожностью относиться к визитам незнакомых людей.

— Давай просто преподнесем ему сюрприз, — предложил Данфи.

Ван Ворден оказался практически единственным обитателем «Королевы фей», старенького ржавеющего плавучего дома, пришвартованного у моста Бэттерси. Незнакомый с этикетом посещения подобных жилищ, располагающихся почти в самом центре Лондона, Джек просто провел Клементину по сходням на судно. Подойдя к двери, он осторожно постучал и стал ждать. Никто не ответил, он постучал снова, на этот раз громче.

— Минуточку!

Мгновение спустя дверь со скрипом распахнулась, и перед ними появился импозантного вида мужчина лет пятидесяти с бокалом красного вина и длинной сигаретой в руках.

— Могу быть чем-то полезен? — спросил он, медленно переводя взгляд с Данфи на Клементину и вновь с Клементины на Данфи.

— Я ищу Эла ван Вордена.

— Да-а-а?

— Меня зовут Джек Данфи. А вы…

— Да-а-а?

— Если вы не против, мы могли бы… побеседовать. Наш разговор не займет много времени.

Ван Ворден смерил их взглядом.

— Вы, случайно, не из «Свидетелей Иеговы»?

Клементина захихикала.

— Нет, — ответил Данфи. — Конечно, нет. Мы друзья профессора Шидлофа.

Ван Ворден нервно заморгал глазами. Глотнул вина.

— Того самого, которого убили?

— Его.

— И вы утверждаете, что вы его друзья?

— В определенном смысле — да. Мы ведем расследование, которое вел и он.

Ван Ворден кивнул, в большей степени самому себе, нежели Данфи или Клементине.

— Боюсь, я вам ничем не смогу помочь. — С этими словами он попытался закрыть дверь.

— Тем не менее мне кажется, — произнес Джек, сунув в дверь ногу, — что вы все-таки сможете, если захотите. Так ведь думал и Шидлоф.

Ван Ворден бросил взгляд на ногу Данфи и поморщился.

— Откровенно говоря, я не хотел бы ввязываться в подобные дела.

— Я вас понимаю, но…

— В любом случае вы впустую потратите время.

— Почему? — спросил Данфи.