Шибуми
Шрифт:
– Да, пожалуй, – согласилась Ханна, также переходя на английский, но произнося слова на американский манер.
– Я догадалась, откуда вы родом, по вашему акценту. Прекрасно. Будем говорить по-английски. Николай редко говорит на этом языке дома, и я боюсь, что немного подзабыла его.
Она действительно говорила по-английски с легким, едва заметным акцентом; не то чтобы она делала ошибки в произношении, напротив, она слишком старательно, а потому немного неестественно, заученно выговаривала каждое слово на чистейшем лондонском диалекте. Очень возможно, что она
Зато она заметила кое-что другое.
– Столик накрыт на двоих, миссис Хел. Тут две чашки. Вы ждали меня?
– Зовите меня просто Хана. О да, вы правы, я ждала вас. Тот человек из кафе в Тардэ звонил сюда, спрашивая, может ли он рассказать вам, как до нас добраться. Потом мне позвонили, когда вы прошли через Абанс-д’о, а затем еще раз, когда вы дошли до Лишана.
Хана чуть-чуть улыбнулась:
– Николай устроил себе здесь отличную систему заслонов. Знаете, он не слишком любит неожиданности.
– О, вы мне напомнили! У меня есть записка для вас. – Ханна вытащила из кармана сложенный листок бумаги, который дал ей хозяин кафе.
Развернув его, Хана взглянула и рассмеялась своим нежным, мелодичным смехом.
– Это счет. Причем подсчитано все очень тщательно. Ах, эти французы! Один франк за разговор по телефону. Один франк за чашку кофе. И еще полтора франка – размер чаевых, которые вы должны были бы оставить. Боже милостивый! Неплохую сделку вы совершили! Мы имеем удовольствие принимать вас у себя всего лишь за три с половиной франка!
Она со смехом отложила в сторону бумажку со счетом. Затем, перегнувшись через столик, положила свою теплую, сухую ладонь на руку Ханны.
– Юная леди! Мне кажется, вы и сами того не замечаете, что плачете?
– Что? – Ханна дотронулась пальцами до своей щеки. Она была влажной от слез. О боже, сколько же времени она так сидит?
– Простите. Это просто… Сегодня утром моих друзей… Мне совершенно необходимовидеть мистера Хела!
– Я все понимаю, дорогая. Я знаю. Допивайте свой чай. В нем есть кое-что, что поможет вам расслабиться. Потом я провожу вас наверх, в вашу комнату, и вы сможете принять ванну и поспать. К возвращению Николая вы снова будет прекрасны и полны сил. Оставьте рюкзак здесь. Горничная присмотрит за ним.
– Я должна объяснить…
Однако Хана, подняв руку, не дала ей договорить:
– Вы все объясните Николаю, когда он вернется. А он расскажет мне то, что сочтет нужным.
Ханна все еще всхлипывала и чувствовала себя потерянной сиротинкой, когда вслед за Ханой поднималась по широкой мраморной лестнице, уводившей из холла наверх, В то же время она ощущала, как в душе ее разливается чудесный покой. Что бы там ни было подсыпано в этот чай, но хрусткий и жесткий наст ее воспоминаний стал таять, расплываясь и уносясь в небытие.
– Вы очень добры ко мне, миссис Хел, – сказала она искренне.
Хана тихонько рассмеялась.
– Называйте меня, пожалуйста, Хана. В конце концов, я ведь не жена Николая. Я
ВАШИНГТОН
Дверцы лифта бесшумно раздвинулись, и Даймонд, сопровождаемый мисс Суиввен, вошел в белый кабинет шестнадцатого этажа.
– …когда я вызову их, они должны явиться в течение десяти минут: Старр, Заместитель и этот араб. Вам все ясно?
– Да, сэр. – Секретарша немедленно удалилась в приемную, чтобы отдать необходимые распоряжения. Помощник Даймонда поднялся со своего места.
– Я просмотрел ближайшие контакты Азы Стерна, сэр. Сейчас все будет готово.
Он чувствовал законную гордость. Во всем мире не набралось бы и десяти человек, способных заставить “Толстяка” выдать список, составленный на основании таких нечетких, расплывчатых понятий, как отношения, построенные на эмоциях.
– Дайте мне запись, – приказал Даймонд, усаживаясь на свой вращающийся стул во главе рабочего стола.
– Она уже на подходе, о-оп! Секундочку, сэр. Тут все шиворот-навыворот, перевернуто вверх тормашками. Через минуту я все расставлю по своим местам, не волнуйтесь.
Компьютер по природе своей неспособен провести черту между любовью и ненавистью, отличить дружеские просьбы от вымогательства или паразитического высасывания соков, а потому в любой информации, ориентированной на эмоции, процентов пятьдесят сведений бывает обычно перепутано и подается в искаженном виде. Предвидя такую опасность, Помощник специально вставил в свой актив Мориса Герцога и Генриха Гиммлера (оба имени на “Г”). Когда “Толстяк” выдал ему, что Гиммлер вызывал у Азы Стерна неподдельное восхищение, а Герцога он терпеть не мог, Помощник осмелился предположить, что около половины информации поставлено с ног на голову.
– Это ведь не просто голый перечень фамилий? – поинтересовался Даймонд.
– Разумеется, нет, сэр. Я затребовал и краткие данные. Только самые основные, касающиеся каждого, чтобы мы могли сразу же выяснить, кто есть кто.
– Вы просто гениальны, Луэллин.
Помощник рассеянно, соглашаясь, кивнул, не отрывая глаз от экрана, по которому ползли крупные, без засечек, буквы IBM, складывавшиеся в слова:
СТЕРН, ДАВИД
ВЗАИМООТНОШЕНИЯ – СЫН… БЕЛАЯ КАРТА-СТУДЕНТ, СПОРТСМЕН-ЛЮБИТЕЛЬ… УБИТ, 1972 ОЛИМПИЙСКИЕ ИГРЫ В МЮНХЕНЕ
СТЕРН, ДЖУДИТ
ВЗАИМООТНОШЕНИЯ – ЖЕНА… РОЗОВАЯ КАРТА…
УЧЕНЫЙ, ИССЛЕДОВАТЕЛЬ
УМЕРЛА, 1956 доп. ЕСТЕСТВЕННЫЕ ПРИЧИНЫ…
РОТМАНН, МОЙША
ВЗАИМООТНОШЕНИЯ – ДРУГ… БЕЛАЯ КАРТА-ФИЛОСОФ, ПОЭТ… УМЕР, 1958 доп. ЕСТЕСТВЕННЫЕ ПРИЧИНЫ…
КАУФМАНН, С. Л.
ВЗАИМООТНОШЕНИЯ – ДРУГ… КРАСНАЯ КАРТА-ПОЛИТИЧЕСКИЙ АКТИВИСТ… В ОТСТАВКЕ…
ХЕЛ, НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ
ВЗАИМООТНОШЕНИЯ – ДРУГ…
– Стоп! – приказал Даймонд. – Оставьте это! Помощник пробежал глазами сводку по Хелу.